Кружевница из ковена Будриоли

Этого времени достаточно для размышлений.

- А что будет с деньгами, если откажусь от брака? – мысль неожиданно пришла мне в голову, и я удивилась, почему раньше не подумала об этом.

- Хорошо, что вы спросили. Если вы откажетесь от брака с бароном, все средства, оставленные князем в качестве приданого, будут переданы в Петербургскую Академию наук. – Петр Симонович многозначительно взглянул на меня.

- О какой сумме идет речь? – я, конечно, уважала науку, но если честно: внутри зашевелилось неприятное чувство. Сколько можно было сделать на эти деньги…

- Двадцать тысяч, Мария Петровна, - поверенный подсунул мне документы. – Если вы не особо понимаете, насколько это огромная сумма, я приведу вам пример. Семья крестьянина, состоящая из жены и двоих детей, тратит в год не более тридцати рублей.

Тут-то я и задумалась. Но, как бы то ни было, замужество — это серьезный шаг. Даже и с такими вроде бы шикарными условиями. Живи себе в свое удовольствие, занимайся любимым делом, усадьбу расстраивай, в общество вливайся… Это девице незамужней сложно, а вот для баронессы Вревской все дороги будут открыты. Но тут тоже имелась ложка дегтя. А как же настоящая семья? Когда-то мне захочется мужа рядом, детей… Нет, слишком уж тяжело это все.

Петр Симонович уехал, пообещав вернуться за ответом через неделю. А я пошла за советом к своим.

- Нет! Деточка, даже не думай! – сразу отвергла вариант замужества Елизавета. – Никакие деньги не стоят потерянной жизни и женского счастья! Ты еще молода! Мы в безопасности! Можно начинать новую жизнь!

- А я думаю по-другому… Барон очень привлекательный мужчина, и кто знает, как сложится ваша дальнейшая судьба? – усмехнулась Надя. – В конце концов, можно поставить свои условия. Пусть сделает тебе ребенка и убирается на все четыре стороны! Тогда ты получишь вообще все! Деньги, ребенка, свободу! Любовника можно завести. И не одного…

- Замолчи, бесстыдница! – охнула Елизавета. – Я тебе сейчас рот с мылом вымою!

Надежда засмеялась, прячась за меня. Но мне было не до смеха.

* * *

- Ваша милость, я прекрасно понимаю вас. Но и вы должны понять, что если я откроюсь государыне, мы испортим все дело, - высокий сухопарый мужчина в черном налил вина в два бокала. У него было худощавое смуглое лицо с острым взглядом темных глаз, ястребиный нос и тонкие губы. – Я, конечно же, ни в коей мере не обвиняю императрицу в словесной несдержанности, но… она женщина. Нам нельзя допустить ни единой ошибки.

- А если я впаду в немилость к императрице? Что тогда? – усмехнулся барон. – Об этом вы подумали, Юрий Романович? Жениться на Палевской я тоже не могу. Она лучшая подруга царицы, и все мои действия всегда будут на виду. Да и, несмотря на привлекательность графини, она не та женщина, с которой я бы хотел соединить судьбу.