Глаз тигра. Не буди дьявола

Человеком, который считал людей с сексуальными отклонениями, большевиков, профсоюзных вожаков и суфражисток, и так далее по нисходящей, достойными со стороны всякого порядочного человека исключительно лишь отвращения.

Мать Себастьяна была маленькая дама с вечно встревоженным лицом и кротким характером, для нее даже чуточку сомневаться в правильности образа мыслей и поступков мистера Олдсмита было все равно что отрицать существование самого Господа Бога. Ее искренняя вера в то, что сам Бог наделил мужчину всеми мыслимыми правами, распространялась и на ее сыновей. С младых ногтей Себастьян привык к беспрекословному повиновению не только со стороны матери, но и со стороны своих старших сестер.

И вот теперь столь заносчивое поведение Розы, ее манера разговаривать буквально потрясли его. Ему понадобилось несколько секунд – но не более, – чтобы опомниться и взять себя в руки. Он встал и поправил на голове шлем.

– Прошу прощения, – холодно произнес он, – что вы сказали?

– Ты сам слышал, – отрезала Роза. – Этого я не позволю.

Себастьян с задумчивым видом кивнул, торопливо придержал рукой шлем, словно он угрожал нанести ущерб его чувству собственного достоинства, если снова съедет ему на глаза. И, не обращая более на Розу никакого внимания, повернулся к Флинну:

– Значит, я отправляюсь, и как можно скорее… скажем, завтра, идет?

– Через пару дней, надо как следует подготовиться, – с сомнением возразил Флинн.

– Хорошо, договорились.

Себастьян с независимым видом вышел из хижины, и ослепительный солнечный свет еще более подчеркнул все великолепие его наряда.

Флинн торжествующе захохотал и взял свою кружку.

– Вечно ты лезешь куда тебя не просят, – злорадно проговорил он, но тут же на лице его отразилась тревога.

Роза O’Флинн стояла в дверях, опустив плечи, сердитая складка губ увяла.

– Да ладно тебе, хватит уже, успокойся! – прохрипел Флинн.

– Он больше не вернется. Ты же прекрасно знаешь, куда его посылаешь. Ты посылаешь его на верную смерть.

– Не говори глупостей. Он уже большой мальчик и сможет о себе позаботиться.

– Господи, как я тебя ненавижу! Обоих вас – о, как я вас ненавижу!

Роза провернулась и через весь двор побежала обратно в дом.

22На рассвете, окрасившем горизонт алым сиянием, Флинн с Себастьяном стояли на веранде и тихонько переговаривались.

– Теперь слушай меня, Бэсси. Я тут прикинул, что лучше всего будет сразу отсылать сбор с каждой деревни сюда. Таскать все эти деньги с собой нет никакого смысла.

Флинн дипломатично не стал говорить о том, что, следуя этой тактике, в том случае, если Себастьян на полпути своей экспедиции попадет в переделку, хотя бы собранное за это время не пропадет.