Будешь моей женой. Снова (СИ)

Когда-нибудь Святослав Игоревич захочет жениться и получить наследника — вот тогда нас разведут по щелчку пальцев. Я подожду. Тем более, мне не срочно."

"Главное, что моя Уля с этим человеком и их семьей не связана. Савицкая Ульяна Владимировна. Я тоже хотела поменять фамилию: сдавала паспорт и заявление на смену в ФМС — получала отказ. Заявляла об утере и вписывала в бланк новую фамилию, а возвращали документ на имя Нагорной Ярины Дмитриевны.

Я не знала, когда Святослав отрастил себе настолько длинные руки, но он реально меня не отпускал.

— Все, малышка, — подхватила Улю, — пора укладываться.

Я кивнула Захару и понесла дочь в прохладу дома. Бабушка Маша на кухне готовилась накрывать на стол к обеду. Вкусно пахло блинами с творогом из печи. Поверить сложно, но здесь до сих пор была деревенская старая печка, в которую ставился большой горшок и укладывались блины с любой начинкой, а потом все заливалось домашним сливочным маслом. Это было самое вкусное, что я пробовала в жизни, а меня какими только изысками не угощали.

— Десерт потом, — Ульяна тоже почувствовала любимое лакомство. — Сначала тефтелька.

— Давай я покормлю, — бабушка тут же включилась, вытирая руки о передник, — а ты наверх поднимись. Володя звал.

Я поднялась в комнату дедушки: он в последнее время все реже спускался, а менять эту спальню на ту, что на первом этаже, не хотел. Говорил, умру в своей постели.

— Все нормально? — подошла и поправила подушку.

— Помоги подняться, — дедушка протянул мне исхудавшие руки. Вроде и лекарства принимал, и ел неплохо, но возраст брал свое. Его кабинет теперь находился здесь, и когда помогла устроиться в кресле, подставив мягкий пуфик под больную ногу, дедушка достал какую-то бумагу. — Ярина, это… — протянул мне ее, — это дарственная на дом. На тебя.

— В смысле? — непонимающим взглядом пробежалась по документу, заверенному нотариально. — Дедушка, зачем?

— Меня пока не признали банкротом, и банки еще не начали свое паломничество к нам. Я хочу, чтобы у нас остался хотя бы дом. Ферму заберут… — отвел глаза, которые стали бледнее за прошедшие два года.

— Но как?! — ошарашенно схватилась за голову. — Все же было хорошо…

— Не было, дочка, — он меня чаще начал называть так, а Уля — внучка.

— Но Захар…

— Я его просил не распространяться, — прервал мои домыслы. — Год назад, помнишь, землю еще взял, производство хотел открыть. Не вышло. Одни долги остались.

— Сколько? — тихо спросила. Дедушка порылся в ящиках стола и достал договор с банком. — Двести миллионов… — проговорила с отвисшей челюстью. Огромная сумма, и это только основной долг. Раньше я носила столько на шее в качестве украшения, а сейчас нервно ломала пальцы.