Будешь моей женой. Снова (СИ)

Да и не только ее: я привязалась к бабе Маше, дедушка реально оказался самодуром с крутым нравом, но и он стал мне дорог, тем более видела, как пустил скупую слезу, когда новорожденную Ульяну домой привезли. Я и назвала ее в честь бабушки, от которой мне достались колдовские глаза. Дочь — тоже маленькая ведьма, в хорошем смысле: всех очаровала. А ресницы у нее еще длиннее моих.

Когда мне этот комочек весом в три килограмма положили на грудь, все внутри замерло, а потом понеслось: кровь по венам побежала, кислород к органам поступать начал, новое дыхание открылось. У этой крошки была только я, а у меня самой — ничего! Но я впервые осознала, что такое настоящая ответственность: когда за тебя не решат проблемы, не оплатят счета, не обнимут и не разведут тучи. У этой девочки была только я, а у меня — только она."

"Дедушке, конечно, спасибо: дал кров и возможность заработать на хлеб с маслом. Не выгнал в зиму беременную. Сейчас мы уже сроднились, он и не отпустит, прикипел. Наверное, и не ждал уже правнуков, а появились. Ульяна звала его «де». Да, он ее единственный дедушка. Мой папа мной ни разу не поинтересовался за два года, внучкой — тем более. И не только он, никто… Такая важная оказалась такой ненужной.

Здесь я научилась работать, готовить, жить, как все. Ускоренная школа жизни. Родители растили меня как розу в оранжерее. Нагорный тоже посадил куклу на видное место и любовался. Сейчас я не нужна обоим семьям и счастлива без них.

Я посмотрела на свои руки и прыснула от смеха. Да, деревенская Джульетта! Мой маникюр давно сошел, как и внешний лоск с идеальным тропическим загаром. Ногти стригла коротко и совсем не красила, одежда самая простая, а загар речной! Мое тело закалилось, и дух окреп. Я стала сильнее. Я стала настоящей. Я больше не кукла, не папина дочка, не ненавистная сестра, не послушная красивая жена. Я — это Я! Не больше и не меньше.

Дочка подбежала ко мне и залезла на руки, обняла за шею крепко-крепко. Она совсем малышка, говорила мало, в основном на своем чирикающем языке, но свою любовь выражать умела. Вот и сейчас смачно поцеловала в щеку, измазывая меня слюной. Видимо, Уле казалось, чем больше, тем любовь крепче!

— Загораете? — к нам подошел Захар. Он и сам был без майки, с вспотевшими висками и в рваных джинсах.

— Вроде того, — чуть сдвинулась, давая присесть рядом.

Он был не сильно разговорчив и приветлив, но фермой управлял умело. Мы за эти два года не стали какими-то друзьями и общались исключительно по делу.

Бабушка Маша намекала, конечно: свободный мужчина, сильный, мужественный, симпатичный, а я молодая и красивая, негоже одной ребенка растить. Но мне не нужен мужчина. Я не испытывала ничего к Захару или любому другому.

Вроде как женская природа должна брать свое.