Будь моим первым

Я всем рассказываю, что она попала в аварию, а на самом деле она много лет держалась в завязке, а потом не выдержала и обдолбалась. Будучи беременной мною. Мама не оставила мне выбора, я родилась уже зависимой, в роддоме мне снимали ломку, потому что первые дни я орала, примерно как наша бедная Нина. У мамы случился передоз, меня экстренно достали на месяц раньше. Ее не смогли спасти.

Я этого всего не знала. Росла обычным ребенком. Может, излишне ревнивой и балованной, может, диковатой и своенравной. Но… я никогда не считала себя безнадежной. Наоборот! А потом я попала в опасный переплет, отец помог, поддержал, отомстил. Но сказал Насте, что он не удивлен. Что случившееся — только начало. Им нужно быть готовыми. Я кончу, как мать. Меня бесполезно любить, я принесу только боль.

Я тогда дала себе слово, что докажу ему обратное. Поклялась самой себе, что буду учиться, работать, найду хорошего парня и создам семью. И никогда, ни за что не притронусь к этой дряни. Неужели у меня не получилось?

Силы внезапно заканчиваются, я ощущаю полное безразличие. Разочарование. Безвольно стою на коленях и склоняю голову. Илья утверждает, что Бог всегда с нами. И со мной тоже. Что он любит всех. Что ж, у Господа есть отличная возможность убедить меня в своем присутствии. Я сжимаю ладони и начинаю молиться. Отчаянно, пылко. Перевирая слова, путаясь, но упорно продолжая. Ничего не происходит, мне просто очень холодно и по-прежнему страшно. Лето закончилось, осень в Сибири не щадит маленьких обдолбанных девочек. Хорошо, что я хотя бы в колготках и закрытом платье.

Внезапно я вздрагиваю, услышав чьи-то быстрые шаги, а потом ощущаю прикосновения. Горячие руки обнимают меня, следом на мою спину опускается теплая куртка. От холода зубы стучат.

Мне кажется, это тот же самый бритый мужчина из клуба, который хочет меня накачать наркотой и изнасиловать. Начинаю слабенько вырываться.

— Тихо, тихо, все хорошо, — слышу взволнованный голос. Родной до боли. Щемящей, горькой боли, к которой почти привыкла за полтора месяца дружбы. — Полинка, да что же ты делаешь?! Я чуть не спятил, пока искал тебя. — Обнимает меня крепко, до боли в ребрах. Приятной сладкой боли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его голос. Его. Торопливый, запыхавшийся. Я начинаю плакать и обнимать Ветрова за шею. Быстро нащупываю цепочку. Она на месте. Слава богу, на месте!

Он закутывает меня как следует, а потом поднимает на руки.

— Мы идем в машину, там согреешься, — ставит перед фактом. Его голос звучит отрывисто, резко, спорить с таким — самоубийство.

— Я обдолбалась, мне жутко.

— Да вижу, — говорит он.

— Как ты нашел меня? — обнимаю крепче.