Будь моей

После мрачных предсказаний братьев Разиных ей вовсе не хотелось оставаться с ним один на один.

Поэтому ее голос прозвучал, пожалуй, излишне резко:"

"— Даша, останься, тебе незачем уходить. Ни Даша, ни граф не обратили на ее слова ни малейшего внимания. Василий вошел в комнату, придержал дверь, пока Даша выходила, и плотно закрыл ее. Александра подумала, не крикнуть ли Даше, пока та может ее услышать, чтобы она не уходила далеко, но это слишком смахивало на трусость. Кроме того, как ни велико было ее беспокойство, а раздражение от наглости графа было все-таки сильнее и явственно слышалось в ее голосе, когда она заговорила:

— Неужели ваше дело не может подождать до завтра, Петровский.

Его взгляд снова скользнул по ней. Стали его глаза теперь ярче или ей это только показалось? Невероятно!

— Нет, не может, если я хочу сегодня выспаться, — ответил он и, сделав шаг вперед, сократил расстояние между ними, так что Александре пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. — Ведь вы хотите, чтобы я немного поспал, верно, Александра? — спросил он, и голос его показался ей чересчур зловещим.

— Неужели вы воображаете, что мне есть до этого дело?

— А напрасно, — теперь он говорил уже мягче, — видите ли, я несколько развращен и эгоистичен в этом отношении. Если мои потребности не удовлетворяются, то почему, спрашивается, должны быть удовлетворены ваши?

Александре не хотелось об этом говорить, но ей пришлось заставить себя:

— Вы имели в виду сон?

— Разве?

Василий вдруг потянулся к светлому локону, упавшему ей на плечо, и, держа между пальцами, погладил его.

""Так вот как это выглядит», — добавил он про себя, и ему на ум пришло воспоминание о лунных бликах.

Василий сам не вполне понимал, что происходит. Его привел сюда гнев, и злость все еще кипела в нем, но теперь этот гнев был направлен На него самого, и был скорее, не единственным чувством, владевшим графом.

Чертов ужин! Он его никогда не забудет — и этот стремительный переход от ярости к удовлетворению и снова к ярости, только теперь уже на себя самого.

Когда он возликовал, увидев ее ужасные манеры, надо было сразу же отвернуться и не смотреть на нее больше. Надо было сохранить эту радость и облегчение, унести с собой в постель, а потом найти ту служаночку, хотя теперь Василий уже не находил ее привлекательной. Дернул же его черт так задержаться за ужином и увидеть, каким чувственным жестом Александра поднесла к губам и облизала пальцы! От этого зрелища Василий весь затрепетал. Увиденное исторгло у него стон, и теперь он готов был застонать снова, потому что приходилось держать свои чувства под контролем. То, что, презирая в ней все: ее манеры, мораль, очевидные порочные наклонности, — Василий, помимо воли, опять желал ее, было просто невыносимо.