Будь моей

Но, вспомнив ту тягостную сцену, через которую он прошел по ее милости, граф заметил вовсе не любезным тоном:

— Вы просто маленькая дикарка, милочка. Вместо того чтобы обрадоваться такой реакции и прийти в восторг от его унижения, Александра вдруг густо покраснела. И ей стало еще хуже, когда он насмешливо спросил:

— Скажите, а эта ваша страстность распространяется и на постель?

Ощущая неловкость, она ответила:

— Вы ведь не думаете, что я отвечу, не так ли?

— Возможно, я рассчитываю узнать это на опыте.

Александре показалось, что от ее щек пошел пар.

— Вот уж не думала, что вы так спешите скрепить наш союз.

Желая спровоцировать ее, Василий высокомерно поглядел на Александру, подняв бровь:

— Я полагаю, ваше замечание имеет определенную цель?

— Я хочу сказать, что вы стараетесь ускорить наш брак, а это положит конец любым попыткам восстановить status quo.

Он весело рассмеялся:

— Не валяйте дурака! Что значит для вас еще один любовник, если их и так уже было чересчур много?

По его лицу она поняла, что на этот раз граф не стремился ее оскорбить. Он действительно верил в собственные слова, и девушку охватили противоречивые чувства. То, что он был о ней такого мнения, по-настоящему радовало Александру — это могло помочь осуществить ее планы. Но почему же тогда она чувствовала себя оскорбленной?

Александра сделала отчаянную попытку уйти от этой темы, придравшись к тому, что он назвал ее «Алин».

— Только мои друзья имеют право называть меня так, — объявила Александра.

Василий ответил ей снисходительной улыбкой;

— Но я ведь куда больше чем просто друг Скоро я стану вашим мужем, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Хотите, я продемонстрирую вам некоторые свои права?

— Лучше продемонстрируйте мне свое умение быстро покинуть мою комнату. Можете начинать, я жду.

В ответ Василий сгреб ее за плечи и медленно притянул к себе. От неожиданности Александра забыла про халат и, упершись ладонями ему в грудь, попыталась оттолкнуть графа. Он не сдвинулся ни на вершок, и единственное, чего она добилась, было то, что ее халат распахнулся. Под ним оказалась очень скромная ночная рубашка, но это не имело особенного значения, не будь ее груди такими полными — Александра не могла прикрыть их руками, и эти упругие полушария приковали взгляд графа.

Он притянул ее еще ближе, и Александре пришлось убрать скрещенные на груди руки, которыми она прикрывала свое тело…"

"— Что, черт бы вас побрал, вы себе позволяете, Петровский! — воскликнула она, радуясь, что охватившая ее паника не отражалась на голосе.

Но граф услышал эту панику и не обратил на нее ни малейшего внимания.

— Думаю, я хочу узнать, каковы вы на вкус. Ее отказ не был запоздалым, просто Василий пропустил его мимо ушей.