Будь моей

Она была права, но теперь, когда желанные слова были произнесены, Василий почему-то не чувствовал радости. Наоборот, его Прошиб холодный пот.

— Где она? — быстро спросил он.

— Заперлась у себя, — ответила Мария, — Сидит там со вчерашнего дня, потому-то я и просила тебя приехать; Она не открывает дверь и даже не отвечает на вопросы. Никогда не встречала никого упрямее.

Василий тоже не встречал.

— Я разберусь, — бросил он и вышел из комнаты.

— Хорошо, — фыркнула Мария, — и можешь, кстати, распорядиться об ее отъезде. Я уже сказала…

Конца фразы Василий не слышал, потому что уже бежал. Даже ребенком он не взлетал по лестнице так стремительно.

Хорошо еще, что наверху ему встретилась горничная, иначе он взломал бы все закрытые двери, появившиеся на пути, поскольку не знал, где комната Александры.

Ее дверь по-прежнему была запертой, и оттуда не доносилось ни звука. Взломать ее оказалось для Василия минутным делом, потому что ярость его уже достигла предела при мысли о том, что он там увидит.

Его Алин слишком отважна, чтобы прятаться за запертыми дверьми. И он оказался прав. Ее там не было. Комната оказалась пустой — даже никаких вещей. Только на кровати лежало письмо, прислоненное к подушке, а рядом с ним — подаренное им кольцо.

Твоя мать сказала мне, что наш брак невозможен, Петровский, и я рада, что свободна от своих обещаний. Надеюсь, ты окажешь мне услугу. Моим лошадям еще рано отправляться снова в путь, и я прошу у тебя разрешения оставить их в конюшне, пока я не пришлю за ними. Они будут на попечении моих людей. Если ты против, сообщи об атом старшему конюху Булавину — он знает, что делать.

Приношу свои извинения за причиненные тебе неприятности. Я, со своей стороны, не держу на тебя зла. По правде говоря, я желаю тебе всех благ, Петровский»."

"Василий дважды перечитал письмо и начал читать его в третий раз и все же не мог поверить, что это писала Александра. Слова были какими-то не такими, а чувства? Она не держит на него зла, она просит прощения, она желает ему всяческих благ? Нет, это не его Алин. И как она посмела уехать? Как она посмела поверить, что последнее слово принадлежит его матери?! Он не освобождал ее ни от каких обещаний! Черт бы побрал эту судьбу! Надо было не давать ей никакого шанса — и плевать на все чертовы планы!

Глава 30

— Она оставила мне всех лошадей и даже двух жеребцов, — говорил Василий, и в голосе его все еще звучало недоверие. — Они для нее все. Как же она могла так поступить?

Штефан буквально пихнул Василия на стул. В зале для аудиенций собрались все его ближайшие друзья, и Василий все время порывался вскочить, из чего Штефан заключил, что его кузен не собирается задерживаться надолго.