Будь моей

— Девушка отказывается, как она выражается, «тратить время» на примерки, а те несколько платьев, которые уже готовы, носить не собирается.

— Почему?

— Все они или не того цвета, или слишком тесные, или слишком свободные — в общем, она весьма изобретательна в своих отговорках.

Василий постарался скрыть улыбку:

— По-моему, она слишком долго носила свои рубашки и штаны, и теперь, вероятно, любое платье ее стесняет.

— Дама не может одеваться так, как она!

— Знаю, мама.

— Если она берет в руки вилку или ложку, то Обязательно уронит, а стоит ей хоть чуть-чуть расстроиться, то изрыгает чудовищные ругательства! Сегодня она грозилась зажарить моего повара! Василий заинтересовался:

— Она разгневалась на месье Жерара? За что?

— Видишь ли, я решила, что ей будет полезно получить опыт участия в обеде из семи блюд, — ответила Мария, чувствуя некоторую неловкость.

— Так ведь это же занимает уйму времени, — заметил Василий.

— Верно, и, когда подали шестую перемену, она отправилась на кухню и заявила месье Жерару, что если он пришлет еще хоть одно блюдо, то сам окажется в нем. Теперь он уходит от меня.

— Кстати, мне никогда не нравилось, как он готовит суфле, — с серьезным видом заметил Василий и тут же не выдержал и расхохотался.

Мария грозно уставилась на сына, но не смогла обуздать его веселье.

Василий очень жалел, что не видел Александру на кухне. Вероятно, она выглядела великолепно — ее глаза цвета полуночного неба сверкали гневом, а грудь высоко вздымалась…

— Что тут смешного? — укоризненно спросила Мария. — Она уже перестала даже делать вид, что пытается усовершенствовать свои манеры, и утверждает, что мы не имеем права изменять ее.

Это отрезвило графа, и он спокойно сказал:

— А знаешь, она права. Мы действительно не имеем права пытаться изменить ее. По-видимому, это было не совсем то, на что рассчитывала графиня, потому что она обиженно возразила:

— Ты хочешь заставить меня сказать это?

— Что именно?

— Что я сделала ошибку, настаивая на том, чтобы ты привез невесту, которую никогда не видел.

— Значит, именно это ты и пытаешься мне сказать?

— Да, я говорю, что ты не можешь на ней жениться. Она не хочет учиться вести себя как следует. Все, что ей нужно, — это копаться в лошадином навозе. Штефан согласится со мной. — Мы не можем принять в свою семью такую девицу, как она.

— Штефану все равно, а как насчет чести моего отца?

— Даю слово, Василий, твой отец сам бы разорвал эту помолвку, если бы увидел все своими глазами. Конечно, любая помолвка — дело чести, но барон Русинов сам нарушил обязательство, позволив своей дочери превратиться в это исчадие ада. И можешь не напускать на себя огорченный вид. Я знаю, это именно то, что ты надеялся услышать.