Будь моей

— Приглашаешь, — вступил Штефан, тоном не допускающим возражений, — и возьмешь с собой еще людей. Нет смысла самому напрашиваться на неприятности там, в горах.

— Это если она вернулась домой, — сказал Василий.

— А почему ты считаешь, что это не так? — спросил Симон.

— Ее конюх молчал как рыба, даже когда я пригрозил испортить ему физиономию. Но она оставила свои сундуки, все до единого. На этот раз она отправилась налегке и взяла с собой только своих казаков и горничную.

— Значит, она просто очень спешила попасть домой, — вставил Лазарь.

— Так почему же тогда не распорядиться, чтобы ее повозки отправили следом?

— Вряд ли это имеет решающее значение, — заметил Штефан.

— Знаю, — согласился Василий, — и поэтому буду искать ее повсюду. Хотел бы я, чтобы она взяла хотя бы своих жеребцов — их-то уж наверняка заметили и запомнили бы.

— Ты так говоришь, будто она знала, что ты бросишься за ней, — удивленно сказал Лазарь, — и собирается запутать следы.

— Она знает, что между нами не все кончено. Может быть, она и не признается себе в этом, но в глубине души…

— Василий, она не хочет выходить за тебя, — вразумительно сказал Лазарь, — и считает, что и ты чувствуешь то же самое, ведь у нее не было оснований изменить свое мнение. Она уверена, что твоя мать оказала услугу вам обоим. Вспомни, ты ведь и сам на это надеялся.

Граф нахмурился, а Таня заметила:"

"— Кстати, Василий, а почему она не хотела выходить за тебя замуж, даже когда вы еще не встретились? Я ее спросила, но она сказала, что ей не хочется говорить об этом.

Василий покачал головой, но неожиданно ответил Лазарь:

— Она влюблена в какого-то англичанина, которого встретила в Санкт-Петербурге, во всяком случае, она так сказала.

Охваченный одновременно недоверием и свирепой ревностью Василий закричал:

— Откуда ты знаешь?

— Я, в отличие от тебя, любознателен и поинтересовался, почему она не пала к твоим ногам, как большинство женщин.

— И она сама тебе сказала?

— Конечно, нет, — возразил Лазарь. — Ты же знаешь, мы говорили редко, можно сказать мимоходом. Нет, я спросил ее горничную, Дашу, и та мне все рассказала, присовокупив, что это долгая история и предмет постоянных склок.

— То есть?

— Даша говорила об этом с отвращением. Она считает, что какие бы чувства Александра ни испытывала к этому Кристоферу Лейтону, их нельзя назвать настоящей любовью. И она полагает, что только знаменитое упрямство Александры заставляло сохранить верность этому парню в течение стольких лет.

— А доказательства? — поинтересовался Штефан.

— Ну, например, Александра продолжала вести обычную жизнь, нисколько не печалясь.

— И сколько же лет все это тянется? — спросил Симон.

— Семь.

— Господи! — застонал Василий.