Будь моей

Черт бы побрал Павла с его дурацким самолюбием! Боже милостивый, кнуты!

И как же, черт возьми, ими сражаться? Хлестать»; друг друга, пока кто-нибудь не упадет?

Павел уже послал кого-то за кнутами, а сам поспешил в дом готовиться к поединку. Стоявший справа от Василия Лазарь поймал друга за руку, когда тот начал слезать с коня:

— Это же нелепость. Он хочет использовать тебя как суррогат Штефана.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — буркнул Василий, отпихнув Лазаря.

— А если я скажу, что ты должен отказаться? Василий и сам прекрасно это понимал. Ему хотелось заплатить выкуп, разорвать помолвку и отправить Александру со своими кобылами в Россию. Разумеется, ему вовсе не нужна была ее благодарность, потому что она только бы осложнила дело. Но сказать, что он согласен уступить одну из кровных лошадей, было как-то неловко. Так почему же все-таки он принял вызов? Чтобы отплатить за дар, полученный прошлой ночью?

Испытывая отвращение к себе и ко всему происходящему, Василий спешился, но успел тихонько сказать Лазарю:

— Успокойся, друг мой, если это окажется слишком больно, я сдамся и заплачу двойную цену."

"— Ну хорошо хоть, что ты не совсем свихнулся, — заметил Лазарь. Это, кстати, был спорный вопрос, но Василий ничего не ответил и направился к дому. Александра тоже соскользнула с седла и преградила ему путь. Она не слышала его разговора с Лазарем, и слава Богу, потому что у графа не было никакого желания вновь вступать в спор, а она, вне всякого сомнения, стала бы настаивать на своем до самого конца.

— Петровский…

— Беспокоишься обо мне, любовь моя, — , оборвал ее Василий, и его сарказм ясно показывал, что он не поверит ей, даже если она попытается притвориться, что действительно волнуется за него.

Этот сарказм мгновенно вызвал ответную реакцию, и Александра прошипела:

— Конечно, нет! — Хотя это не в коей мере не отражало ее истинных чувств.

— Тогда прочь с дороги. Выиграю я или проиграю, ты все равно получишь своих лошадей.

Василий обошел ее и быстро захлопнул дверь у нее перед носом. Но если он вообразил, что может удержать Александру, то заблуждался. Ей хотелось поглазеть на его поражение. Василий непременно выгнал бы ее, но остальные тоже поспешили за ним, и он только пожал плечами:

— Может, она и заслужила это прошлой ночью?!

Обнаженный до пояса, Павел убирал походные кровати, чтобы освободить пространство. Похоже, он собирался сражаться без рубашки, но являлось ли это обязательным условием?

Но так или иначе, Василий решил подчиниться ему хотя бы для того, чтобы не портить впечатления о себе.

Он видел, как Павел дважды сражался со Штефаном и оба раза проигрывал. Преимущество Василия заключалось в том, что Павел никогда не видел его в деле.