Будь моей

Василий выпучил глаза. Кто же знал, что дело обернется так? В некоторых отношениях Павел удивительно непредсказуем, и вот, пожалуйста, результат.

Граф бросил взгляд на Александру, но тупо-упрямое выражение ее лица ясно говорило, что она не смирится с потерей даже одной из ее «деток». «.Впрочем, это не удивило Василия.

Однако она неожиданно вмешалась и сказала Павлу:

— Лошади мои. Если вам непременно нужно с кем-нибудь сразиться, пусть это буду я.

Павел бросил взгляд на троих окружавших ее казаков и рассмеялся:

— Павел не дурак, женщина.

Разумеется, это было спорное утверждение, и Александра попыталась было высказать свое мнение на этот счет, но, догадавшись о ее намерениях, Василий быстро заметил:

— Ладно, Павел, но только в доме, если ты не возражаешь. И выбор оружия за мной. Эй, кто-нибудь, принесите мою саблю, которую вы отобрали вчера вечером.

Заметив, что Павел слегка опешил, граф участливо спросил:

— Нет опыта в обращении с саблей? Ну, никто не скажет, что я воспользовался своим преимуществом. Ладно, выбирай ты, но должен предупредить, что у нас со Штефаном были одни и те же учителя.

Кстати, как там твое плечо?

При упоминании о плече Павел покраснел, и Василий подумал, что хватил через край, напомнив о ножевой ране, нанесенной Штефаном. Но Павла так легко было раздразнить, что граф не мог справиться с искушением. Однако в следующую минуту он уже раскаялся.

— Кнуты, — бросил Павел.

Выбор бандита оказался столь неожиданным, что послышался общий вздох, вызванный изумлением. Василий отважно попытался скрыть свой испуг:

— И ты называешь это оружием?

— Мой кнут искромсает тебя в лохмотья. И ты говоришь, что это не оружие? — возразил Павел, посмеиваясь.

— Выбор оружия был за тобой. Петровский, — вмешалась Александра, — воспользуйся своим правом.

Василий понимал, что она не рассчитывает на его победу, если дело дойдет до кнутов. Это было очевидно. Черт, Александра думала, что вне зависимости от оружия он не может выиграть у этого здоровяка, вот почему она пыталась вмешаться. Так же точно, как Василий заранее счел Алин развратной, она считала его ни к чему не пригодным, беспомощным придворным щеголем и упорствовала в своем мнении. А его минутное благородство было глупостью: конечно, следовало настоять на сабле.

Граф и сам теперь сомневался, что сможет выиграть бой с помощью оружия, которым никогда не пользовался.

Но, честно говоря, он не мог последовать ее совету, хотя и очень этого желал. Александра сочла бы это слабостью и лишним доказательством его никчемности. Конечно, с одной стороны, неплохо, но Василия почему-то не устраивала репутация придворного модника.