Русские своих не бросают

А в нашем экспедиционном корпусе их количество уменьшили вообще до четырех. Приходится делать все самим. И часто бывает так, что вся ваша еда за день состоит лишь из солонины и фляжки скверного пива. Джентльмены, у меня, конечно, есть свои деньги, и я могу купить и еду и остальное необходимое, но вот мои солдаты… Впрочем, им уже ничего больше не надо.

Корнета Кливленда мы на одной из стоянок передали в обоз – места в «Тигре» все заняты согласно купленным билетам, к тому же раненому лучше будет не спеша тащиться на телеге, чем подскакивать на сиденье нашего пепелаца, который лихо мчится по степям Таврии.

Конечно, наша скорость передвижения не столь уж и велика – где-то пятьдесят-шестьдесят верст в день – на такой жаре и лошади быстрее устают. На второй день путешествия нам начали попадаться отряды русских войск, которые после нашей неудачи при Альме направились в сторону Симферополя, а некоторые и далее – к Перекопу. Как оказалось, главнокомандующий князь Меншиков даже не удосужился указать в общей диспозиции сражения место сосредоточения наших сил в случае поражения. И потому каждый из командиров решал сам, куда ему следовать с войсками.

Я передавал им устное распоряжение генерала Хрулёва – двигаться к Севастополю. Но многие из встреченных мною офицеров лишь качали головой, глядя на меня и на «Тигр». Я, впрочем, не особо на этом и настаивал. Сам генерал двигался следом за нашим отрядом, и он правами командующего всеми русскими силами в Крыму и Таврии заворачивал встреченные им части на Севастополь. А если кто и захочет что-либо вякнуть, то Хрулёву императором дано право отстранять таких упрямцев от командования.

Мы неторопливо двигались по дороге на Севастополь, миновав Симферополь и Бахчисарай. Нигде мы надолго не задерживались. Остановка на полчаса, чтобы в случае нужды дозаправить из канистры «Тигр», долить воды в радиатор, оправиться в военно-полевых условиях и просто перевести дух. А потом – алга! По коням!

Верстах в двадцати от Севастополя на нас напоролся шальной британский конный патруль. Десяток разукрашенных, как павлины, золотым шитьем гусар, видимо, были посланы своим начальством для разведки подступов к городу. Увидев нас, они сдуру ломанулись в нашу сторону.

Я решил тряхнуть стариной и, открыв люк на крыше «Тигра», отработал из «Печенега» по британцам. Расстояние было небольшое, да и цель была крупная – всадник на лошади. С ходу я вышиб из седел двоих, остальные, подняв коней на дыбы, развернувшись, пустились наутек. Правда, я зацепил лошадь одного из них. Проскакав шагов тридцать, бедное животное рухнуло на землю. Гусар, похоже, опытный наездник, успел соскочить с падающего коня. Он прихрамывая помчался за ускакавшими товарищами, крича и размахивая руками.