Русские своих не бросают

 – Батюшки, Николай Иванович, так вы теперь флигель-адъютант государя?! Поздравляю!

– Ваше превосходительство, – вежливо, но без подобострастия обратился к генералу ротмистр, – позвольте вам представить капитанов Гвардейского флотского экипажа Сан-Хуана и Мишина, а также поручика Гвардейского флотского экипажа Домбровского и подпоручика Гвардейского флотского экипажа Широкину!

Генерал с недоумением уставился на странную группу людей, стоявших за спиной Шеншина. Двое мужчин – несомненно, военных – были одеты в невиданную доселе форму – просторные зеленые кители и широкие брюки, покрытые коричневыми и желтыми пятнами. Но даже не их форма удивила генерала. Он был потрясен тем, что вместе с двумя крепкими мужчинами стояла… женщина, да еще и одетая, о ужас! – в мужскую одежду! То есть вместо длинной и широкой юбки на мне были обычные, пардон, штаны! Это было неслыханно! К тому же эта женщина (то есть я) носила чин подпоручика!

– Добрый день, господа, рад познакомиться с вами, – похоже, что генерал никак не мог решить – как ему вести с этими странными офицерами, – я генерал-лейтенант Хрулёв Степан Александрович.

Он не отводил глаз от меня, прикидывая, пожать мне руку или, как положено воспитанному человеку, поцеловать ее. Бедняга – у него наступил полный разрыв шаблонов. Я читала о генерале Хрулёве и была рада познакомиться с этим замечательным человеком, который в нашей истории прославил свое имя во время обороны Севастополя.

– Здравия желаем, ваше превосходительство, – немного вразнобой гаркнули мы.

– Ваше превосходительство, – снова вступил в разговор ротмистр, – подпоручик Широкина – военный журналист. Но она, помимо всего прочего, меткий стрелок. Во время недавних столкновений с мятежными поляками она собственноручно застрелила пятерых разбойников. Сам государь распорядился удовлетворить ее прошение о принятии на службу и пожаловал ей чин подпоручика. А за смелость, проявленную в деле против мятежников, он наградил Марию Ивановну орденом Святой Анны 4-й степени. Государь лично желает вручить его подпоручику Широкиной, прикрепив к кортику «За храбрость».

– Мятежные поляки, говорите… – генерал озабоченно потер бритый подбородок. – Как же, как же… Мне довелось сразиться с ними в 1831 году, когда я был еще молодым поручиком в отряде генерала Крейца. Значит, пятерых застрелила? Ай да мадемуазель…

– Мадам, ваше превосходительство, – поправила я генерала.

– Мадам? – При этих словах лицо Хрулёва немного погрустнело, хотя он, как я слышала, был женат. – Простите… И позвольте выразить вам свое восхищение!

– Степан Александрович, – ротмистр Шеншин попытался вернуть разговор в служебное русло, – как хорошо, что я вас здесь встретил.