Русские своих не бросают

– Ваше превосходительство, – похоже, что Хулиович решил ковать железо, пока горячо, – нам хотелось бы еще разместить в крепости станцию связи. С помощью нее мы сможем напрямую связываться с Петербургом даже из Севастополя. Нам нужен для этого дом с растущим неподалеку от него высоким деревом.

Хрулёв посмотрел на капитана с недоверием.

Хулиович, желая развеять сомнения генерала, добавил:

– Ваше превосходительство, я предлагаю связаться с государем и с моим командованием сегодня вечером.

Хрулёв жестом подозвал к себе майора, который вместе с прочими штабными офицерами со стороны с любопытством наблюдали за нашей беседой. Когда майор подошел к нам, генерал приказал ему:

– Иван Андреевич, я прошу вас найти для господина капитана небольшой домик на окраине Херсона, и чтобы рядом с ним росло большое дерево. Сможете найти? – Когда майор, немного подумав, кивнул, Хрулёв продолжил: – И еще – у дома необходимо выставить охрану.

– Будет сделано, ваше превосходительство, – кратко ответил майор.

Когда он отправился выполнять приказ генерала, Хрулёв посмотрел на нас и сказал:

– Господа, предлагаю всем вам встретиться за ужином в крепости через два часа. После ужина нас переправят на левый берег.

Хулиович вдруг спросил:

– Ваше превосходительство, если вы не против, то мы переправим вас на нашем катере. Он и быстрее, и удобнее местных паромов. Именно на нем господин флигель-адъютант в сопровождении части моей команды завтра на рассвете отправится в Севастополь.

Хрулёв задумался, а потом соглашаясь, кивнул:

– Хорошо, господин капитан, заодно я посмотрю, что у вас за чудо-корабль такой. И не забудьте про ужин…

Мы отдали честь, и генерал направился к своим офицерам. А мы пошли на наш «Святой Николай». Я с Ником заглянули в его каюту – готовить материал. Сегодня вечером мы передадим его из Херсона на релейную станцию, оборудованную нашими ребятами в Киеве, а те переправят все в Петербург.

До Киева мы с Ником располагались в одной каюте. Мне к такому было не привыкать – ведь с детства я жила в одной комнате с братьями. Только потом, когда обе старших сестры уехали из дома, я переселилась в их комнату, но у деда мы с братьями всегда спали втроем, в небольшой спаленке, на топчанах. И перед сном мы всегда разговаривали – сначала на темы, интересовавшие всех, а потом они начали советоваться со мной по женскому вопросу, а я с ними – по мужскому.

И с Ником у меня все было, как когда-то с братьями – никаких сексуальных заморочек, а вот поговорить перед сном, особенно на «Курьере», когда темнеет, а спать еще не хочется – самое оно. И только в Киеве, когда мы перегрузились на «Святой Николай», более вместительный пароход, у меня появилась своя каюта.