Русские своих не бросают

Фрегатом командовал капитан 2-го ранга Александр Лаврович Токмачев.

С собой я взял радиста, Рината Хабибулина, который будет поддерживать связь с «кушеткой», оставшейся в Свеаборге. Император и Ваня Копылов станут осуществлять, так сказать, общее руководство. Вице-адмирал Румянцев отправился в бой на 120-пушечном линейном корабле «Россия». А на «Цесаревиче» находился командующий 2-й бригадой кораблей 3-й дивизии контр-адмирал Яков Ананьевич Шихманов. С ним были сигнальщики, которые должны были передавать полученные из Свеаборга команды на «Россию» и другие линейные корабли, коим, собственно и предстояло сразиться с неприятелем.

А силы, надо сказать, были далеко не равны. В море вышло шесть русских линейных кораблей: 120-пушечный «Россия», 90-пушечные «Полтава» и «Владимир», 84-пушечный «Прохор» и 74-пушечные «Иезекииль» и «Бриенн». Наш «Цесаревич» будет в сражении держаться в стороне от «больших парней».

Против нас была объединенная англо-французская эскадра контр-адмирала Артура Корри, в которой только линейных кораблей было почти в два раза больше. И самое главное, подавляющее большинство из них имело паровые машины, а следовательно, они могли маневрировать, выбирая наиболее выгодные ракурсы и дистанции для боя.

Впрочем, посовещавшись, мы пришли к выводу, что можно в какой-то степени компенсировать превосходство противника в кораблях с паровыми двигателями. Для этого просто нужно к началу боя пришвартовать к борту линкора, противоположному обращенному к неприятелю, один из сопровождавших нас пароходов. Ваня Копылов, который читал книгу Задорнова об обороне Петропавловска, вспомнил, что именно так англичане расставляли в Авачинской бухте свои парусные корабли, обстреливавшие город и русские батареи.

По выражению лица адмирала Румянцева я видел, что тому очень не хочется идти в бой, и не будь в Свеаборге императора Николая, то он под каким-нибудь благовидным предлогом отложил бы выход в море до лучших времен. Но приказ монарха – закон.

Командир «Цесаревича» капитан 2-го ранга Токмачев подозрительно посматривал на развернутую на верхней палубе фрегата радиостанцию. Его еще больше удивила моя просьба поднять антенну до грот-стеньги. Ринат пообещал мне, что в этом случае связь будет как минимум на «четверку». Когда рация была развернута и связь установлена, он связался со Свеаборгом, а потом и с «Королевым». Матросы и офицеры «Цесаревича» с благоговейном ужасом смотрели на чудо-ящик, который вдруг заговорил голосом государя-императора.

В море парусные корабли подняли паруса. Эскадра, выстроившись в кильватерную колонну, двинулась в сторону острова Мякилуото. Паровые корабли шли отдельной колонной.

– «Цесаревич», я – «Ангел», – неожиданно раздалось из динамика радиостанции.