Бригадир

На террасе махала метлой женщина в темно-синем техническом халате. Платок на ней пуховый, и не понять, сколько ей лет, двадцать или сто двадцать. Да Спартаку это и не нужно. Коньяк согрел кровь, напитал поры, оживил желания, но уборщицами он точно не интересуется. Сейчас домой поедет, там Жанна. Она хоть и не очень довольна своим гражданским мужем, но в постель всегда пожалуйста… А может, девочек заказать? Он, конечно, не сторонник развратной любви, но почему бы изредка и нет? Можно в автоколонну позвонить, Мартын здесь, Гобой тоже, Бабая можно взять, Угрюма… А что, давно не отрывались…

По-любому разговора с Мартыном и Гобоем не избежать. Им все равно надо объяснить, с какой это радости Спартак решил платить ворам. Доводы у него, конечно, есть, пацаны его поймут, но все равно приятного мало…

Техничка стояла к нему спиной, до нее оставалось метров десять, когда она вдруг резко развернулась к нему лицом, отбросила в сторону метлу и вытащила из кармана пистолет.

Спартак даже понять не успел, что произошло, как выстрел взорвал тишину. Пуля хоть и маленькая, но в грудь ударила кувалдой. Спартак упал, раскинув руки, но сознания не потерял. Перед глазами все плыло, но все-таки он увидел, как Простофил и Протас наваливаются на женщину, заламывают ей руки.

Тут же перед глазами всплыло лицо Мартына, в ушах эхом прозвучал голос Гобоя:

– «Скорую» давай вызывай…

И Бабай появился. Он поднял Спартака на руки, потащил в кафе, кто-то помогал ему.

В груди пожар, невыносимо болели ребра, в ушах шум, голова кружилась, тело немело, но Спартак сознания не терял. А в комнате отдыха, куда отнес его Бабай, ему даже стало легче. Может, потому, что потолок вернулся на место и теперь был над головой, и пол уже под ногами, а не где-то в бездне. Он даже нашел в себе силы говорить.

– Где эта сука? Сюда ее!

– Молчи! Тебе нельзя говорить! – Мартын стягивал с него рубашку.

Гобой ковырялся в индивидуальной аптечке, которую принес Угрюм.

– Сюда ее, я сказал!

В комнату привели «техничку». Платка на ней не было, черные волосы растрепаны, в глазах ненависть, на губах кровь и презрительная ухмылка.

– Как зовут? – спросил Спартак, глядя, как Гобой прикладывает к ране ватный тампон.

Вроде бы несерьезная рана, сердце не задето, возможно, даже легкие не пострадали. Но вдруг она смертельная? Сейчас ему более-менее хорошо, а потом раз, и все.

– Марина.

– Кто меня заказал?

– Никто. Я сама заказала.

– Ну и что я тебе сделал?

– Ты Аслана убил.

– Аслана?.. Ты к нему какое-то отношение имеешь? – удивился Спартак. – Ты же не чеченка.

– Нет, но я его люблю… И раньше любила, и сейчас люблю… И он меня очень любил!

– Решила за него отомстить?

– Чтоб ты сдох!

– Заткнись!

Протас не стал запугивать ее. Он ударил девушку локтем под дых.