Бригадир

Охнув от боли, та опустилась на колено.

– Ты уже сделала все, чтобы я сдох. Зачем орать?..

Гобой подошел к девушке, взял в руку ее подбородок, задрал голову вверх, пристально посмотрел ей в глаза:

– Кажется, я ее видел… Да, она к Шамхану приходила… Шамхан Спартака заказал?

– Да пошел ты!

– Заглохни, подстилка чеченская!

– Я не подстилка! – Марина вздрогнула так, как будто ей влепили пощечину. – Я любила Аслана!

– А ничего, что твой Аслан подъехал к нам со своими отморозками, стрелять начал, гранат накидал?.. Может, нам в задницу его целовать надо было? Ну, из-за того, что ты его любишь…

– Твой Аслан бандитом был, – чувствуя, как иссякают силы, сказал Спартак.

Веки тяжелели, глаза закрывались, и только сильная боль в груди удерживала его на плаву, не позволяя провалиться в бездонные глубины небытия.

– С мечом пришел, от меча погиб… У русских так водится… Или ты не русская?

– Русская. Но это ничего не значит! Мне все равно, кем Аслан был, русским или чеченцем. Я за него мстила, а не за чеченца!

– Заткнись! – махнул на нее рукой Мартын. И, обращаясь к Гобою, спросил: – Слышь, чего мы здесь? Спартака в больницу надо везти. Пока «Скорая» подъедет…

– Точно! Давай в машину!..

– Постой! – Спартак с трудом поднял руку. – С этой что делать?

– Мочить, и все дела, – не раздумывая, решил Мартын.

– А сможешь? Все-таки баба…

– Ну, если надо…

– А надо?

– Она же в тебя стреляла. Каплан хренова…

– Она за пацана своего мстила… Мне бы такую бабу, которая бы за меня так отомстила…

– И мне, – кивнул Бабай.

Но на него зашикали, замахали руками. И только Спартак удостоил его внимания:

– Так забирай… Пусть с тобой будет… Пусть живет…

– Ну, она вроде ничего…

– Какое ничего?! Ты чо, в натуре! – Мартын красноречиво постучал пальцем по виску. – Она Спартака чуть не замочила!

– Да вы меня не хороните. Со мной все путем будет…

– А если нет? – Бабай в заторможенном раздумье посмотрел на Спартака, перевел взгляд на Марину. – Если с ним что-то случится, я тебя своими руками…

Он показал, как скручивают голову бешеной курице.

– Вот тогда и оторвешь… – погружаясь в водоворот головокружения, сказал Спартак. – А пока пусть живет…"

"Его на руках вынесли на улицу, посадили в машину, там он и потерял сознание.

2Пуля прошла насквозь, задев легкое и сломав ребро. Но рана не опасная. Врач заявил об этом совершенно уверенно. Сказал, что, если осложнений не будет, через месяц больного выпишут. Но Спартак знал, что это произойдет намного раньше. Ведь на нем все как на собаке заживает…

Палата у него одноместная, после ремонта, с телевизором, холодильником, врачи вежливые, медсестры любезные. Он уже не тот бригадир, что поступил в больницу в прошлом году. Он бригадир, но другой. Не здания он строит, а людей.