Бригада (1-16)

Российское правосудие в лице назначенного мной Андрея Ивановича Чусова оказалось на высоте! Вы же не станете утверждать после завершения этого процесса, что у нас существует проблема теневой юстиции. Не станете? — с нажимом спросил он, глядя в глаза покрасневшему от смущения журналисту. — Вижу, что не станете. Потому что с юстицией в России дела обстоят не хуже, чем на вашем хваленом Западе вкупе с Америкой!

Российская часть аудитории одобрительно зашелестела блокнотами: куда этому мальчонке до нашего Всеволода Всеволодовича! Иван Жуков пробежал взглядом по залу, показал «Паркером» на знаменитую Троегудову и кивнул ей: дескать, можете говорить. Все притихли в ожидании сенсации. Взаимные отношения главы государства и, по его же определению, «ведьмы пера» Троегудовой напоминали информационную войну певца Куркурова с газетчицей из Ростова Ритой Артаньян. Счет на сегодняшний день был равный и в первом, и втором случае. Что-то будет? Тем более, что сегодня Троегудова, как назло, была в розовом жакете.

— Вас не смущает, — голос ее звучал уверенно и даже нагло, — что, приняв курс на укрепление вертикали власти, иными словами, на реализацию бюрократической модели государства, вы тем самым ограничиваете развитие свободных рыночных отношений и лишаете инициативы талантливых предпринимателей? Но при этом хотели бы видеть в них патриотов… — добавила она невыносимо ядовитым тоном.

Путин не дрогнул, однако всякий намек на улыбку исчез с его лица, ставшего в одно мгновение похожим на римские скульптурные портреты Октавиана Августа.

А давайте спросим самого Александра Николаевича, — ловко перевел он стрелку на сидевшего между старушкой Лоу и Лайзой Донахью Белова. — Патриотично ли такого человека, как он, лишать инициативы с пользой для страны? Я правильно понял ваш вопрос? — он убедился, что стрела его иронии попала точно в розовую грудь Троегудовой, потому что она вдохнула воздух и забыла его выдохнуть от возмущения, и поощрительно кивнул Белову."

"Микрофоны, телекамеры и глаза присутствующих, как по мановению волшебной палочки, развернулись на вставшего с места Сашу, который вдруг почувствовал себя частью какого-то многоголового существа, вроде тысячеглазого аргуса. Он одновременно видел себя со стороны, верху, сзади и из президиума. Ему вдруг стали понятны, или это только казалось, мысли и желания всех этих, таких разных, и одновременно таких похожих друг на друга людей. В ушах возник гул, похожий одновременный шепот нескольких десятков старушек на лавочках у подъездов. Белов мотнул головой, и наваждение исчезло.

Так ведь патриот — он и в Африке патриот, — сказал он с простоватой улыбкой и тут же посерьезнее. — Только ведь Россия — не Африка.