Бригада (1-16)

Они явились сюда, чтобы узнать хоть что-нибудь о подсудимом, потому что до сих пор возможность контакта с Беловым жестко пресекалась судебными и прочими властями, а вся информация о нем жестко дозировалась. В их числе была и Лайза Донахью. Обычно суперэлегантная американка явилась в суд, опираясь на палку и в советского образца туфлях на низком каблуке. А под глазом у нее можно было угадать тщательно затонированный, но все-таки вполне читабельный синяк.

Немногим лучше в этот день выглядел и полпред президента господин Зорин. Казалось, сегодня он забыл надеть привычную маску вальяжности и выставил на всеобщее обозрение свое настоящее лицо жалкого и растерянного человека. Что было неудивительно: по дороге в суд он имел телефонный разговор со своим московским конфидентом, сообщившим ему о ночном побеге Белова из здания аэропорта, а также об аресте господина Удодова, каковой был не только депутатом и председателем думского комитета по законности, но и компаньоном Зорина в кое- каких не совсем легальных коммерческих предприятиях.

Однако даже не это поразило Зорина в самое сердце, а то, что никто из местных чиновников не счел нужным проинформировать его о взятии Удодова под стражу! Хотя это произошло, как говорят менты, на его земле! Старый номенклатурный волк Зорин сразу понял, что это значит…

Итак, заседание суда состоялось. Ровно в десять утра, с боем часов, на свои позиции выдвинулись судья Чусов и государственный обвинитель Константинов. Судья бросил на стол толстую папку с документами, которую принес собой, со вздохом водрузил на нос очки и принялся рассматривать документы… На своего, бывшего приятеля он даже не взглянул, как, впрочем, и тот на него. Это обстоятельство имело скрытое значение лишь для них: обоим было понятно, что отныне и до конца жизни они никогда больше не подадут друг другу руки…

Чусов наконец расшифровал своего вечного оппонента, понял, что ему — подсознательно, — не нравилось в нем: да, прокурор Константинов получал от своей работы садистское удовольствие. Его должность и статус давали ему возможность чувствовать себя творцом человеческих судеб, хозяином жизни и смерти подсудимых. Право назначать наказание, привлекать ответственности, определять меру наказания — все эти прерогативы государства он сделал своей собственностью, можно даже сказать, приватизировал. Пусть даже он не торговал ими, но зато использовал как ступени для своей карьеры. Не он служил закону, а закон служил ему для удовлетворения его собственных амбиций.

И слава богу, что Белов испортил прокурору сегодня праздник! Его место в железной клетке так и осталось вакантным.

Никто из собравшихся, включая адвокатов, уже не надеялся увидеть этого авантюриста на скамье подсудимых.