Реквием в Брансвик-гарденс

– Ваша реплика, сэр, свидетельствует о дурном вкусе, – с досадой удивился Сикстус. – На мой взгляд, она просто оскорбительна. Будьте добры не забываться в моем доме.

Питт пожал плечами, словно сменяя неудобную позу, и улыбнулся, блеснув зубами:

– Благодарю вас за гостеприимство, доктор Уиткрофт. С моей стороны было бы упущением не поблагодарить вас за него.

– И за помощь, – добавил Томас. – Я передам преподобному Парментеру ваши соболезнования, как только в следующий раз получу возможность допросить его по этому делу, хотя думаю, что он оценит ваше сочувствие, если вы выразите его в письменном виде. До свидания, сэр. – И прежде чем Сикстус успел что-то произнести, он повернулся и направился к двери. Слуга выпустил его из дома.

Оказавшись на улице, Питт пошел прочь быстрым шагом. Он был чрезвычайно сердит, как на Уиткрофта за его бестактное поведение, так и на себя самого – за то, что позволил ему спровоцировать себя на резкий ответ. Впрочем, воздаяние доставило ему удовольствие, и напыщенный доктор остался посрамленным.

Домой в Блумсбери суперинтендант явился незадолго до темноты, все еще не остыв. После обеда, когда Джемайма и Дэниел уже отправились в постель и Томас с Шарлоттой остались возле камина в гостиной, она спросила мужа о причине его гнева, и он рассказал ей о своих визитах к Гловеру и Уиткрофту.

– Это чудовищно! – взорвалась миссис Питт, выпуская вязание из рук. – Он наговорил все это о ней, просто потому что она – женщина и ему не нравится то, что он считает ее моральными принципами. A потом ему хватает ханжества и наглости утверждать, что она неспособна к абстрактному мышлению, потому-де, что ею управляют эмоции… Большего ханжества придумать невозможно!

Шарлотта приготовилась к баталии, воткнув для сохранности спицы в клубок шерсти:

– Если Юнити Беллвуд постоянно приходилось сражаться с такими людьми просто для того, чтобы отыскать себе место, где она могла бы найти применение собственным способностям, не стоит удивляться тому, что с нею время от времени было трудно поладить. Я так же поступала бы на ее месте, если бы меня унижали, оскорбляли и отвергали подобным образом – не по причине незнания или неумения, но просто потому, что я не мужчина!

Она набрала воздуха в грудь, не позволяя супругу вставить даже слово.

– Чего же они боятся? – потребовала молодая женщина ответа, чуть подавшись вперед. – Это не имеет никакого смысла. Будь она лучше их или хуже, глупа она или некомпетентна, какая разница, кто она – женщина или мужчина?! Не одинаков ли результат? Если она лучше, они теряют свое место, и женщина занимает его. Если некомпетентна, то уже она теряет работу, портит ее, и ее выгоняют. Разве не так обошлись бы с нею, будь она мужчиной? – Шарлотта взмахнула рукой.