Бракованная

Лучше бы костьми лег, но не дал этому паршивому детективу ее увезти, перехватил по дороге, забрал домой… Но нет же! Вместо этого я ее отпустил, еще и неделю дал на размышления.

Самое глупое в моей жизни решение.

Я честно и откровенно собирался выждать неделю, дать Эве время прочувствовать, что она натворила, каково ей будет без меня. Но это ведь невозможно! Прошло два паршивых дня, а мне уже хочется выть и лезть на стену. Что угодно, лишь бы мой Снегирёк вернулась туда, где ей и положено быть.

Странное дело — я раньше мог спокойно уехать в командировку на несколько дней или даже неделю. При этом не печалился об Эве. Правда, я доподлинно знал, где она, что с ней творится, мог позвонить в любую минуту, и она ответила бы. Даже просто знать, что жена дожидается меня дома, было в радость. Теперь подобная роскошь мне недоступна.

Не могу больше терпеть эту пытку полнейшим игнором с ее стороны, я должен хотя бы услышать Снегирька. Хоть словечко, хоть вздох — уже не до жиру… Она необходима мне.

— Выйдите! — велю сотрудникам.

Меня не заботит, что я прервал докладчика на середине речи. Пусть катится ко всем чертям, пусть все они катятся…

— Что, простите? — переспрашивает один из подчиненных посмелее.

— Вон! Все вон! — уже ору.

Люди выбегают из кабинета как ошпаренные, словно я собираюсь их всех тут перестрелять.

Дожидаюсь, когда выскочит последний, считаю до десяти, чтобы хоть немного успокоиться. Потом нажимаю на кнопку внутренней связи и прошу секретаря:

— Позвоните вот по этому номеру.

Диктую цифры телефона гостиницы «Отличная», ведь личного номера Снегирёк так и не приобрела, я проверял.

— Позовите Эвелину и соедините со мной.

Знаю, паршивка не подойдет, если будет знать, что звоню я.

— Добрый день! — слышу ее звонкий голос.

Глубоко вздыхаю и начинаю, как мне кажется, спокойным тоном:

— Что плохого я тебе сделал? За что ты так со мной? Я был с тобой добр, щедр. Я забрал тебя у сумасшедших опекунов, поселил в своем доме, женился на тебе. Ты ни в чем не знала отказа! Так какого рожна ты уходишь после того, как полночи со мной кувыркалась? Ты пищала от удовольствия, тебе было хорошо, а потом раз — и ушла? Кто такое поймет, Эва?

— Я всё написала в записке… — отвечает она сдавленным голосом.

— Ни хрена ты там не написала! Почему ты ушла? В чем причина? Объяснись со мной!

— Я не хочу объясняться! — вдруг кричит она.

Наверное, впервые за два года я слышу, как моя жена на меня кричит. Хотя нет — уже второй раз, первый был у ресторана, когда она устроила стриптиз. На этой неделе у нее вдруг прорезался голос? Вовремя, нечего сказать."

"— Как мы сможем наладить отношения, если ты не хочешь объяснить мне… — стараюсь говорить спокойно.