Бракованная

Очень скоро оказываюсь в просторном зале, где, несмотря на обеденное время, почти пусто. Похоже, сезон еще не начался.

— Добро пожаловать в наш ресторан, — кивает мне рыжая девчушка в аккуратной зеленой форме по фигуре.

Она провожает нас к столику у окна, дожидается, пока мы с Семёном сядем, с улыбкой подает мне здоровую толстую книженцию с картинками.

— Вот ваше меню…

«Ну и блюд у них тут, должно быть…»

Читаю табличку у нее на груди: «Мира».

— Мне не нужно меню, Мира, — улыбаюсь ей вежливо. — Принеси нам кофе и позови для меня Эвелину, она должна быть в этой гостинице.

— Прошу прощения, зачем вам Эвелина?

— Скажи, к ней приехал Лев Величаев.

— Вы — Лев Величаев? — переспрашивает официантка.

Ее взгляд тут же теряет всякую приветливость, лицо словно каменеет.

— Да, это я, — пожимаю плечами.

— Для вас здесь кофе нет! — Ее детский голосок звенит на весь зал. — Вам здесь не рады, уходите!

«Наглая девчонка! Ей едва ли восемнадцать, а указывает мне, что делать…» — озадаченно морщу лоб.

— Девочка, выполняй, что сказали, и немедленно! — прибавляю голосу громкости.

И тут в зале ресторана появляется новое действующее лицо — какой-то худой низкорослый тип с мертвым лицом. Он подходит к нашему столику, не теряя времени садится напротив меня и чеканит:

— Ты один из зятьев Габарашвили, так?

— Так.

Не вижу смысла скрывать очевидное.

— Тебе здесь не рады! — говорит он те же слова, что я минутой раньше услышал от маленькой рыжей бестии. — Проваливай, пока цел!

— Ты мне угрожаешь? — хмыкаю ему в лицо. — Смешно! Я не уйду, пока не увижу свою жену!

— Уйдешь! — хамит упырь, и вдруг в зале ресторана показываются два «Шварценеггера». Вряд ли парни на самом деле носят такую фамилию, но размером очень схожи с некогда популярным голливудским актером."

"Краем глаза кошусь на Семёна. Он напрягается, поднимается из-за стола и встает рядом со мной, готовый ко всему. Мне достаточно щелкнуть пальцем, и он достанет оружие, верный «Глок» всегда с ним. Но что-то мне подсказывает: охранники здесь тоже не с пустыми руками. Когда они подходят ближе, замечаю, как у них оттопырены пиджаки. Не устраивать же в ресторане перестрелку, в самом-то деле. Но и уходить, не увидев Эву, не хочу.

Даю Семёну знак не встревать и обращаюсь к рыжей нахалке:

— Позови Эвелину!

Та и с места не двигается. Упирает руки в боки, смотрит на меня исподлобья, а в зал тем временем начинают входить девушки. Из кухни, из центрального входа. Кто в форме поваров, кто в наряде горничной, и все как одна с перекошенными ненавистью лицами.