Ботаники не сдаются

— Морозов, ты бы угостил свою девушку чашкой кофе. Самое время исчезнуть. И я говорю сейчас об Агнии, а не о Кате. Отпусти ее руку, — грубею в голосе, — иначе я тебе помогу!

Странно. С чего это он так покраснел и плечи вскинул? Неужели, поговорить захотел?

Ну-ну, можем и поговорить.

— Слышишь ты! Ф-форобышек! — дернулся было вперед, но Корсак, умница, остановила.

Правильно сделала. Настроение паршивое, прямо захотелось это исправить.

— Ого! Воробышек, притормози! Они давно друзья, все знают, — замечает Агния. — Я же терплю, и ты потерпишь. — Она фыркает и улыбается ехидной. — Я ведь тебя правильно поняла?

Моей руки вдруг касаются холодные как лед пальцы Умки. Я опускаю к ней взгляд, но она всего лишь отбирает свой рюкзак, смущенно поглядывая на парочку.

— Ваня, мы с Антоном сейчас должны подойти к профессору Белоконеву, — негромко объясняет. — Это насчет студенческой олимпиады. Давай позже поговорим, ладно?

Она так просительно взглядывает из-за очков, что я соглашаюсь.

— Ладно. Но мы увидимся?

— Конечно, — пробует мне улыбнуться, но от волнения у нее не очень получается. — Я приду на репетицию. К-к тебе.

Прежде чем уйти, я все-таки наклоняюсь к Очкастику и шепчу в ухо, чувствуя, как у нее горит щека.

— Катя, так и быть, я дам тебе поиграть в эту игру — в прятки, раз уж тебе так хочется, — обещаю. — Но недолго! Я не смогу, как Семен довольствоваться разговорами и редкими встречами. Мне нужно больше.

Я вижу ее в окно. Она стоит под моим домом, в нескольких шагах от подъезда, и от неуверенности переминается с ноги на ногу. Смотрит на входную дверь и никак не может решиться войти. Наше сближение определенно стало для нее неожиданностью, но здесь не университет, и я знаю, что ко мне ее привел не только танец."

"Трусиха. Я не против ей помочь. День затянулся, мы оба успели соскучиться, и новое, странное чувство заставляет меня взять в руки телефон и отправить сообщение:

«Поднимайся, боягуз. Я не кусаюсь при свете дня и опасен только ночью»

Она читает его и тут же вскидывает голову вверх. Находит в окне мое лицо. Наши взгляды встречаются на долгую минуту, пока девчонка наконец не отвечает мне улыбкой. Входит в подъезд, поднимается на этаж, и вот уже останавливается у открытой двери…

— Привет, — я снимаю с ее плеч злосчастный рюкзак и жду — сейчас здесь нет свидетелей нашей встречи и мне интересно: насколько же нас изменило общее «вчера».

Она тоже ждет. С мелькнувшей в глазах тревогой и сомнением поднимает лицо…

Господи, ну что за детский сад! Я словно голодный паук, вышедший на охоту, затягиваю ее внутрь квартиры и прижимаю к стене. Целую так, как мне хотелось весь день, чтобы до вдоха и первого стона.

— В-ва-вань, ты что? Обалдел?! — очки съехали на висок и, смущенная, Очкастик кажется ужасно милой.

— Не знаю.