Ботаники не сдаются

Т-точнее… А? Что вы сказали, Павел Павлович? — И все-таки смысл сказанного оседает в ее сознании, потому что, обернувшись к философу, она тихо отвечает: — Это бесполезно. Владеющий четырьмя навыками, будет использовать их все, чтобы доказать правду. Если понадобится, применит силу.

Кажется, я переусердствовал. Щеки у Умки просто пунцовые.

— Павел Павлович, — просит девчонка, — можно я сяду. Пожалуйста.

— 41 —

— Катя? Подожди!

Лекция наконец закончилась, и мы выходим из аудитории. Я подхожу к Очкастику — она уже встала из-за стола и сложила рюкзак, но услышав мой голос, резко оборачивается и роняет его на пол, едва ли не вскрикнув.

— Д-да?

Я поднимаю рюкзак, но не спешу его возвращать. Я соскучился по ней и с удовольствием улыбаюсь.

— Привет, Катя.

— П-привет.

Она оглядывается, смотрит мне за спину и сжимается. Я вижу испуг в ее глазах, когда мимо проходят девчонки, и понимаю, что она не готова к публичности. Ничего, я подожду, но попробовать стоит.

— Я хотел сказать, что ты отлично держалась с Мерзлякиным. Я впечатлен! Мне кажется, ты заслужила поощрение. Ты обедала? Может, сходим в буфет?

За плечом Очкастика возникает ботан Морозов. Увидев меня, парень закидывает сумку на плечо и останавливается, прислушиваясь к разговору. Тот еще тип. Я смотрю на него и понимаю: странно, почему он меня раньше так не раздражал?

Он поправляет у виска очки и хмуро пялится, словно видит впервые.

— Э-э, Катя, я тебя подожду? — спрашивает у девушки. — Все хорошо?

Хорошо?! Да наверняка все фигово, раз уж я заговорил с Уфимцевой. Придурок.

— Будет хорошо, если ты свалишь, — не могу сдержаться, заметив, как легко пальцы Морозова касается локтя Очкастика.

Мы никогда не разговаривали, и он удивленно вскидывает брови.

— Что? Это ты мне?

Нет, воображаемому фантому.

— Тебе! Слушай, Морозов, — я в раздражении сую руки в карманы джинсов. — Шел бы ты себе, что ли. Дай нам поговорить. Не съем я Катю.

Но, кажется, он в этом не уверен и собирается возразить. Поздно. За него это делает спустившаяся с верхнего ряда Корсак.

— Привет, Воробышек. Какие-то проблемы?

Темноволосая девчонка нарисовалась рядом с блондином и уверенно обвивает его рукой за талию. Я замечаю, как он напрягается, совсем как Очкастик, и все же руки не убирает.

Да ладно? Корсак и Морозов? Серьезно?! Если бы я сам не влип по уши в историю с голубоглазой ботаншей, то знатно бы удивился. А так решаю, что это не мое дело.

— Привет, Агния. Да вроде никаких, — мы улыбаемся друг другу оскалами. — А у тебя?

— А у меня их не бывает, Ваня. Я сама по себе проблема, — сообщает брюнетка и, судя потому, как при ее словах блондин поджимает рот — он с этим полностью согласен.

Я тоже согласен. Прошли полминуты, а эта парочка меня уже серьезно напрягла.

— И я даже вижу чья, — не сдерживаюсь.