Ботаник

Даже пыль через несколько часов исчезнет, распадется на такие мелкие частички, что ее трудно будет найти. Ну даже и найдут — и что? Опять же — кто подумает НА МЕНЯ?! Происки врагов Клана, да и только. Приглашать магов-расследователей из Инквизиции не будут — или я не знаю моих братьев. Он люто ненавидят инквизиторов. Ну, хорошо — пригласили. И что те скажут? «Кто-то отравил главу и его дочь!» — правда же, откровение? А то и без него не знали. Начнет допрашивать, начнет нос совать куда не надо. Нет, не пригласят, уверен.

Теперь отца и дочь положат в семейный склеп, защищенный от крыс, плесени, червяков и…в общем — от всего на свете. К тем десяткам мумий, что уже там лежат. И будут папаша и Анита там лежать столько, сколько…я захочу. Не мертвые, и не живые. Пока я не волью им во рты снадобье. Простите, но я должен был так поступить. Прости, сестренка.

А ты, папаша, радуйся, что я тебя не грохнул. А ведь хотел и мог. И возможно — надо было грохнуть. Только вот сердце у меня доброе… Альгиса сердце.

Глава 10

Господи, как же мне плохо! Давно не было так плохо! Буууээээ… тьфу… тьфу…

Лезет какая-то дрянь — полупереваренные остатки вчерашнего ужина…розовая водичка вместо сока… Или это кровь?! Даже страшно… Что-то я переборщил с рвотным. Дымовая завеса — это, конечно, хорошо, но…

— Ты что-то ел вчера? — требовательно спрашивает лекарь, и мне хочется наорать на него: «Нет, сцука! Я вообще ничего и никогда не ем! Три раза в день ничего не ем!» Но я только лишь промычал и кивнул головой.

Лекарь вздохнул, подал мне кружку:

— Пей. Все сразу. Залпом! Тебя вырвет и желудок очистится. Наверное съел что-то несвежее…

Очень даже свежее. Свежеприготовленное рвотное снадобье. Да такое, что полное ощущение — отравился. Плохо только что это ощущение не только у лекаря, но и у меня. Фактически я и отравился. А что было делать? Как-то надо себя защитить? Вдруг и в самом деле предъявят обвинение, мол — это ты постарался, папеньку грохнул! А теперь — никаких претензий. «Мы тоже пострадавшие, а значит — обрусевшие…»

— А что там случилось? — спрашиваю тонким, слабым голосом обгадившегося ботаника — Чего топочут и бегают?

Лекарь молчит, вздыхает, потом решается:

— Крепись, Младший Наследник! Твой отец умер. И твоя сестра. Их готовят к погребению.

— Что?! — вскакиваю на постели, делаю такую потрясенную рожу, что мне должны дать Оскара только за нее — Как это умерли?! Почему?! Как это случилось?!

— Ночью. Легли спать, и не проснулись. Так бывает — вздохнул лекарь, и сделался таким старым, таким измученным. Мне его стало даже жаль. Но приступ рвоты заставил забыть о жалости. Буэээ… Да, что-то я переборщил с размером порции принятого снадобья.