Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Фыркнув, я отворачиваюсь к окну, достаю из сумки блокнот с ручкой и начинаю чиркать в нём всякую ерунду. Это мой способ абстрагироваться от присутствия Воронцова. Раньше я так делала на работе, когда долго приходилось находиться в его обществе.

— Так у тебя есть сестра-двойняшка?

Да уж. Не надолго удалось абстрагироваться.

— Есть. Мы... почти не общаемся. Она далеко живёт.

Усилием воли подавляю колющую боль в сердце. Мы с сестрой это как раз тот случай с абсолютно непохожими друг на друга близнецами. Она полная противоположность мне, начиная от цвета глаз и волос и заканчивая характером. Сестра рано сбежала из дома, избавившись таким образом от диктатуры отца. Она с самого начала могла за себя постоять и никогда не боялась повернуть жизнь на сто восемьдесят градусов, в отличие от меня.

Может быть поэтому близких отношений между нами так и не сложилось. А может это потому, что тот её побег из дома, после которого она больше не вернулась, я посчитала предательством и не смогла до конца ей простить...

Воронцов тему, слава богу, не продолжает. Это вообще не то, о чём я бы хотела с кем-либо делиться. Тем более, с ним.

— Неправильно фамилию написала, — неожиданно заявляет босс.

Я не сразу понимаю, о чём он, и перевожу на мужчину недоумённый взгляд.

Воронцов кивает на блокнот в моих руках.

— Фамилию детей. Неправильно написала.

Опускаю глаза вниз и вижу, что всё это время непроизвольно писала возможные имена детей и примеряла к ним свою фамилию.

— Почему неправильно? Александровы. Всё верно написано.

— Воронцовы, — качает головой Глеб Викторович. — Надеюсь, ты понимаешь, что у детей будет моя фамилия?

— Что?! Нет, не понимаю! Почему это ваша?! Она мне вообще не нравится!

Мужчина скептически выгибает бровь, выворачивая на парковку перед супермаркетом.

— И почему тебе не нравится моя фамилия, Инна?

— Потому, что она ваша! — выплёвываю я возмущённо, что, судя по лёгкой усмешке на губах босса, его только веселит.

— Очень мило. Но придётся тебе её полюбить, — пожимает он плечами и дёргает ручку дверцы. — Сиди здесь, сейчас вернусь.

— Глеб Викторович! — шиплю недовольно, открыв окно. — Это просто несправедливо! Я хочу, чтобы у детей была моя фамилия!

— Нет, — качает головой Воронцов, стрельнув тёмным взглядом в мою сторону. — Но так и быть, я позволю тебе выбрать имена.

Что?! Он позволит мне выбрать?!

Да он просто... он просто узурпатор!

Припарковавшись у бизнес-центра, выхожу из машины и ставлю её на сигнализацию.

На улице снова льёт, как из ведра и на крыльце возле входа, как всегда, толкучка из людей, желающих как можно скорее спрятаться от дождя. Протискиваясь мимо этой снующей в разные стороны толпы, я ловлю ощущение долбанного дежавю.