Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Просто, мать твою, неимоверно! Снова кидаю взгляд на лежащий на столе экран мобильного. Желание позвонить Александровой настолько сильное, что у меня, чёрт побери, руки зудят.

Что она сейчас делает? С утра она так толком и не съела ни черта. И я более чем уверен, что и сейчас она не притронулась к еде...

У неё в животе два моих ребёнка! Два, мать твою! Я нихрена не смыслю в этих вещах, но не нужно быть гинекологом, чтобы понимать, что это двойная нагрузка на организм и двойные риски!

Встав с кресла, подхожу к окну и открываю его на микропроветривание. Делаю новую затяжку и, выпустив облако дыма, задумчиво смотрю на оживлённую трассу.

— А как же женщина, которая от тебя забеременела? — слышу у себя за спиной голос Борцова. — У тебя же вроде вся голова была этим вопросом забита. Нет, я, конечно, рад за то, что у тебя, наконец, появилась личная жизнь. Я, честно говоря, думал, что после Карины ты с отношениями насовсем завяжешь. Но всё это как-то... неожиданно, — усмехается. — Звездец, ты и Инна. Глеб, я просто в шоке.

— Инна беременна, — делаю новую затяжку, продолжая как полоумный пялится из окна на толкающиеся в пробке машины.

— Инна ждёт от меня ребёнка, — выкидываю окурок в окно. Развернувшись, облокачиваюсь на подоконник и смотрю на Борцова. — Она и есть та самая женщина, которой по ошибке сделали инсеминацию с моей спермой. У неё в животе мой ребёнок. Точнее два, потому что сегодня на УЗИ нам сказали, что будет двойня.

Слежу за тем, как быстро сменяются эмоции на Лёхином лице. С непонимания на сомнение, трансформирующееся в смятение, а затем в полнейший шок.

— Не может быть, Глеб... — вскидывает брови. — Таких совпадений не бывает.

— Млять, не говори мне ничего, — выдохнув, устало тру руками лицо. — Я сам в шоке! И, самое главное, она молчала, понимаешь?! Всё это время она знала, что я отец её детей! Знала, что я ищу её и молчала!

Руки сами тянутся к пачке за новой сигаретой. Твою мать, эта женщина меня с ума сведёт просто!

Чиркнув зажигалкой, прикуриваю и втягиваю в себя добротную порцию никотина, ощущая, как он оседает на моих лёгких.

Чёрт! Три месяца, как бросил и вот опять всё по новой начинать. А бросать по любому придётся. Не хочу, чтобы мои дети дышали табаком. И Александровой это тоже ни к чему.

У меня до сих пор перед глазами её бледное лицо, когда она в обморок в магазине грохнулась. Млять, ей с её беременностью ни то что дымом дышать нельзя, ей и в городе оставаться не стоит. Что она здесь будет делать? В метро толкаться в час пик? Или в пробках на такси? Будь моя воля, я бы её загород отвёз, снял бы ей там дом и пусть сидит до конца беременности. Только она же не послушается нихрена!

— И что ты планируешь дальше делать? — когда дотлевшая до фильтра сигарета начинает жечь пальцы, слышу вопрос Борцова.