Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

что, решили забрать детей?

Он резко останавливается и поворачивается ко мне так, что я впечатываюсь с размаху в его грудь.

— Забрать детей... Поэтому вы рады? Их двое, и вы считаете что я не справлюсь, — мой голос дрожит, когда я об этом спрашиваю, и тошнить начинает сильнее, потому что сама мысль о том, чтобы отдать ему детей кажется мне отвратительной.

Да, я не была готова к двойне, и сейчас не готова, и не уверена, что буду готова, но я просто не смогу от них отказаться. Я же этого себе никогда не прощу.

И ему я не позволю забрать моих малышей... Всё что угодно сделаю, чтобы этого не случилось!

От мгновенно нахлынувшего страха меня начинает дико трясти.

— Вы хотите их забрать. Я угадала? Как удобно! Ведь в суде будет так легко доказать мою якобы несостоятельность. Но знаете что, Глеб Викторович? Я вам не позволю! — судорожно качаю головой, обхватив себя руками, потому что мне резко становится холодно, хотя в помещении довольно тепло. — Это... это мои дети! И они будут мои! Я не инкубатор. И мои дети это не игрушки! Так что я не допущу подобного. Это вообще какой-то бред...

— Да, — тяжело вздыхает Воронцов, на мгновение прикрыв веки и сжав пальцами переносицу. — С последним предложением я согласен. Это полный бред то, что ты сейчас несёшь. Впрочем, я уже даже привыкать начал. А теперь слушай внимательно, — он чуть наклоняется вперёд, отчего на моих губах остаётся след его дыхания. — Я не собираюсь забирать детей. Ясно?

— Не собираюсь лишать их матери. Обоих. Это тоже ясно?

— Хорошо. И я рад, что их двое. Да хоть трое. Потому что я хочу детей. Вот так всё просто. Разобрались?

Прикусив губу, снова киваю, вжав голову в плечи.

— Вот и отлично. И перестань придумывать себе всякую чушь. Не хватало ещё, чтобы ты в обмороки падала из-за того, что сама в своей голове сочинила.

— Я просто.. — хочу сказать, что испугалась, но вовремя прикусываю язык.

Не стоит делиться с ним своими страхами, потому что я понятия не имею, как он может это использовать. Наверняка, это станет очередным аргументом против меня.

Если я скажу, что не была готова и сейчас тоже не готова стать мамой двух малышей, Воронцов, вполне вероятно, снова начнёт давить на то, что у меня неподходящее для воспитания детей жильё, и вообще всё не то и не так.

Конечно, я испытываю облегчение в связи с тем, что он не собирается забирать малышей, но ведь я не могу быть до конца уверена в его честности, и в том, что он не передумает.

Никогда не стоит забывать — я ему чужой человек. Вряд ли его беспокоило бы моё здоровье и условия жизни, если бы не дети.

— Что "просто", Инна? Говори.

— Ничего? Надеюсь, ты не успела себе ещё что-нибудь придумать? Твой панический мыслительный процесс у тебя в глазах отражается.

— Я в порядке. Всё нормально, Глеб Викторович.