Борель. Золото [сборник]

— Это он жаловался тебе! Ах, глиста! Ну да, я погорячился, а теперь думаю, что был прав. Сам не работает, мерзавец, и других разлагает. Его шахту и сейчас не можем откопать из прорыва. Надо еще проверить, откуда он запорхнул к нам и что из себя представляет вообще.

Стуков чесал затылок, беспокойно хмурил брови.

— Все это так, но Пеночкин принес заявление за подписью тридцати рабочих, которых ты понужнул бюрократизмом. — Секретарь журил и смеялся маленькими, прячущимися глазами. — Я согласен… Букет самый колючий… нытики, рвачи, лодыри… Но и ты подтянись. Смотри, как мы отшлифовали Рашпиндаева. Понял, парень… Надо иметь подход…

И когда Гурьян шагнул к порогу, Стуков остановил его окриком:

— Бумажник забыл! Твой?

— Нет.

— Чей же?

Он развернул бумажник и вытряхнул. Вместе с залапанными документами на стол тяжело упал объемистый сверток. Бумгга расползлась и перед глазами обоих блеснула зернистая золотая россыпь. Оба долго смотрели в глаза друг другу, а затем Гурьян покачал сверток на руке и, задыхаясь, сказал:

— Верных семьдесят грамм.

Стуков рылся в документах, руки его дрожали, а в глазах сверкнул нехороший огонек. Он поднял голову на скрип двери и встретился с лицом Пеночкина — бескровным лицом мертвеца.

Пеночкин зашатался. Посиневшие губы зашевелились:

— Кошелек оставил… Ах, вон он, кошелек!

Взгляд Стукова присадил Пеночкина на скамью.

— За кошельком пойдешь в контрольную комиссию.

Секретарь презрительно отвернулся и, забрав бумажник, снял телефонную трубку.

Гурьян, перепрыгивая через разбросанные бревна, торопился к плотникам. Кулаки его сжимались и тяжелели.

«Вот где еще коренится хамье», — думал он, представляя провалившегося Пеночкина.

Плотники с криком накатывали бревна на каменный фундамент. Похудевший, с засеребрившимися висками Антропов водил пальцем по чертежу и объяснял открывшему рот Морозову.

— Смотрите, двери мы устанавливаем на девятисотом сантиметре от земли… Считайте, десять, двадцать и так дальше.

— Понял… Вот фокус! Да это я бы и аршином угадал.

Гурьян подал им руку и ободряюще взглянул.

— Дела идут, Виктор Сергеевич?

— Начинаем налаживаться, — ответил инженер. — Если не получится задержки с кирпичом и оконным стеклом, то в конце сентября можем вселить несколько сотен жильцов.

— По-барски норовите нас баловать, — промолвил Морозов.

— Так и надо, товарищ, — заметил Гурьян. — Жилье и брюхо обеспечивают нам дальнейшее развертывание прииска.

— Это мы понимаем, а только и нежить нашего брата вредно. Запусти-ка сюда забегаловку, так она тебе устроит свинячью культурность.

— А мы их приучим, не беспокойся.

Гурьян взял Антропова под руку и отвел в сторону.

— Вам придется переключиться на несколько дней, — сказал он.