Борель. Золото [сборник]

Костя и Супостат держались около снующего Ромы и старика с бородой святителя. На ужин расходились, перебрасываясь остротами:

— Да… Не отломилось горягам…

Забегаловцы за словом в карман не лезли.

— Не подсыпай табачку и так чихаем.

— Поживем-поглядим…

— Как бы при своих козырях не остались…

— Старых волков хотите провести…

— Пестунье портфельное!

В столовой Костя остановил Катю.

— Дай мне револьвер, — попросил он.

— Зачем? — удивилась та.

— Золото добывать пойду.

Костя захватил Ларьку. И они издали последовали за Цыганкой. Луг лежал под тонкой завесой тумана. Роса холодела, брызгала прозрачными шариками.

Цыганок нес в руках две бутылки коньяка и напевал:

…Ай, мы цыгане добры люди,Что побачим, то и буде…Ребята залегли в зарослях, позади палатки, в которой помещался Рома. Озлобленный дневной неудачей, забегаловский стан умолк раньше обычного. Долго шумели только те, которым «пофартило».

Парней тревожил озноб. Шел он от пропитавшейся сыростью земли, от придавленных росой ракитников, от неуловимых северных хиусов.

Супостат, сопя носом, тер ноги, которые сводила судорога.

Костя хлопал слезящимися от темноты глазами. Обоих одолевал сон, у обоих стучали зубы. Старатели выходили «оправиться», садились около ребят, а в палатке сипловатый тенор Ромы дрожаще выводил:

…Ты не плачь, подруженька,Девочка гулящая.Не томи души своей нежнеющей тоской.Нам все равно, ведь жизнь наша пропащая,Уйдем в могилу мы с загубленной судьбой…Вершины сопок очертила малиновая полоса утренней зари. В травах зашевелились птички.

— Я уйду, — сказал Ларька, вздрагивая.

— Полежим еще, — остановил Костя. — Не может быть, чтобы он двое суток держал в себе.

Темь отпугнула сероватый рассвет. Кустарники принимали свои очертания. По долине началась птичья перекличка. На разные лады хрипели и свистели носами в палатках.

Воркующие волны реки поглощали шорохи. Но привычное, еще в дни беспризорничества, ухо Кости уловило осторожный шелест травы. Он толкнул Супостата, и оба припали к земле.

Рома шел, озираясь по сторонам. Он направлялся к кривляку, к тому месту, где пуля Алданца свалила Пинаева.

Ребята ползли заросшей рытвиной, измокнув до последней нитки. Костя вырос на спуске к реке неожиданно для присевшего Цыганка.

— Кто ходит? — хищник поднялся и торопливо поддернул шаровары.

— Замолчи, стервоза! — Костя выкинул вперед руку с револьвером. — Садись!

Рома сверкал верткими глазами, как попавший в обмет соболь, боязливо косился на темный глаз дула. Босые его ноги синели от холодной росы.

— Ну, долго с тобой венчаться? — Костя приблизил оружие к косматой груди золотоглотателя. Рома заскулил.

— Не балуй! Я и так выброшу.

Он пошел в присядку, путаясь в шароварах.