Борель. Золото [сборник]

По улицам уставшей Москвы замирали последние гулы. Гирлана Наденька застала за странной работой. Стоя около камина в нижнем белье, он рвал на клочья бумаги и с остервенением бросал их в огненную пасть топки.

Около порога громоздились чемоданы. Надежда Васильевна знала, что в них хранились чертежи, снимки и секретные материалы о золотодобыче.

Женщина присела на зыбкий диван. Мутные бороздки от растворившихся красок поползли по ее мерклым щекам. Поняла, что и прислуга отослана куда-то намеренно.

— Что с тобой?

Она попробовала подняться. Не взглянув, Гирлан ответил:

— Я уезжаю…

— Куда? А я?

— Тебе нужен паспорт…

Наденька отшагнула, как будто на нее надвигалось страшное чудовище. Лицо от пота покрывалось мутью. Блеск ослепительных столиц мира, салоны Европы и Нового света, так чарующе манящие маленькую, жадную до удовольствий женщину, померкли и растаяли. От настойчивого стука в дверь оба вздрогнули.

Гирлан подошел к чемоданам. Он ухватил их и тревожно взглянул на Надежду Васильевну. Стук повторился, нетерпеливость его передалась через обшитую цветной лайкой дверь. Надежда Васильевна сзади ухватила Гирлана за плечи, но он отбросил ее и, сунув в шкаф чемоданы, подошел к двери. Американский замок четко щелкнул. На пороге остановился шофер.

— Я подал, — спокойно сказал он.

В обезумевших глазах женщины перехлестнулись испуг и злорадство. Глаза Гирлана отталкивали пустотой. Это было накануне ареста Вандаловской и Зайцева. Через час, после отъезда Гирлана, была взята Наденька.

13

В зеленогривые сопки август вплетал золотые узоры. Осинники рдели однобокой брусникой. Смолевый запах дебри смешался с ароматом вызревающей малины. Тайга, очистившаяся от гнуса, шумела тихо, выглядела чище. Кусты черемушников гнулись от тяжести черных ягод.

Тайга была похожа на путника, собравшегося в дальнюю дорогу. Покой нарушали только неуемные белки и кедровки. Разжиревшие рябчики безмятежно кочевали по брусничникам.

В измокшей тужурке и сапогах Гурьян вернулся из леса. Вытянув из-за пояса глухаря, он подал добычу.

— На твое счастье, Таня, — сказал он. — А как в лесу хорошо! Уходить не хотелось.

— Это меня радует, — усмехнулась она, обняв мужа за мокрую шею. — Ты переоденься и садись обедать… Мы сегодня опоздали, а там есть маленький сюрприз…

— Какой?

— Сам увидишь… приходи скорее. — Она понизила голос. — Кстати, я хотела посоветоваться с тобой… Знаешь, мне кажется, Варваре живется трудно, а мы зарабатываем прилично… Вот я и думала, если бы ей производственный паек и наши ежемесячные отчисления… Только как предложить? Ведь она гордая."

"Гурьян поморщился. Разговор о Варваре отогнал свежесть таежных впечатлений и радость близости, которую всегда ощущал около жены.