Борель. Золото [сборник]

Но теперь Улентуй — научная проблема, узел различных геологических комбинаций. Вот привез целый отряд… Будущие инженеры… Прошу, как говорится, любить… Хе-хе-хе…

Гурьяну не понравилась приторная любезность инженера. Ивана Михайловича в городе будто подменили. В манерах и движениях у него было много нового, исчез колючий взгляд, старик стал разговорчивее. И это, непонятно почему, не нравилось Гурьяну. «Почему?» — попробовал он объяснить себе, но ничего не вышло. В голове, как в решете, не удерживались мысли, кроме тех, которые мучили, уничтожали, заслоняли все просветы в жизни. Представлялось, что Вандаловская и старик Зайцев теперь переживают чертовские часы и клянут его.

— Народ нам нужен, — не теплее прежнего начал директор. — Давайте в новые помещения. Теперь тепло, а на вольном воздухе будет лучше, чем в бараках.

У Ивана Михайловича затряслась голова, глаза остановились. Он поклонился и взял за ручку чемодан. Студенты переглянулись и, улыбаясь, пошли за своим ученым бригадиром.

Глядя на их веселые лица, Гурьян почувствовал облегчение.

На крыльце группа их спорила и подсмеивалась над краснощеким толстякам. Парень развязывал вещи и сердился. Девушка с короткими пепельными волосами горячо доказывала, что пропавшие в дороге инструменты остались на станции, в заезжей квартире прииска. Другие предполагали, что они выпали из кузова около моста через реку Улентуй. Студент, которого обвиняли, молчал и виновато посматривал на Клыкова.

— Мне нужно на станцию, — потрогал его за плечо Гурьян. — Поедем со мной.

Студент улыбнулся и зашагал за директором к гаражу.

Шофера Гурьян не взял. Студенту он указал место в кабинке рядом с собой.

— Комсомолец? — спросил директор, когда машина вышла за поселок и понесла их по ровному тракту.

— Уже кандидат, — покосился парень.

— Хорошо… На каком курсе?

— На четвертом, по горному отделению…

Гурьян крутнул руль и ловко отвел машину от канавы. Студент от удивления открыл рот, ухватился за дверцу.

— Не бойся… Ну, как у вас работает Иван Михайлович?

Студент умиленно закатил глаза, восторженно ответил:

— О, один из лучших преподавателей. — Студент показал рыжие, сросшиеся, как молодые опята, зубы. — На каждой лекции приводит в пример Улентуй… Интересно… Любит он свое дело… Скоро, ученую степень будет защищать. И действительно обидно. У нас есть профессора мальчишки, а у Ивана Михайловича такие знания…

Гурьян осадил машину. Навстречу, вздымая пыль, мчался грузовик.

— Что везете? — обратился директор к высунувшемуся из кабинки шоферу:

— Крупу, — отозвался из кузова беззубый старик.