Борель. Золото [сборник]

Она тяжело дышала и еще издали замахала руками:

— Гурьян Минеич, с Леночкой худо! С вечера…

Девушка не договорила и направилась к квартире доктора.

Гурьян зашагал к дому. Варвара бегала по комнатам с нечесаными волосами и смешно махала неизменной тряпкой. Она остановилась обезумевшими глазами на Гурьяне.

— Разъезжаешь по городам с мадамами, а тут дите гибнет!

Варвара задохнулась, оборвала поток давно приготовленных обидных слов. В дверях стояла Татьяна Александровна. Она прошла вслед за Гурьяном и, боясь пропустить холодный воздух, издали смотрела на извивающееся в постели худенькое тело девочки.

— Давно с ней?

— Позавчера занемогла, — смягчила тон Варвара.

Она упала на ящик, покрытый зеленым ковриком, и задергалась в рыданиях.

Ленка металась в жару, сбрасывала одеяло, хватала опаленными губами воздух. Мутные глаза девочки на мгновение открылись, когда Вандаловская приблизилась к кровати. Она поправила подушку и пощупала красный лобик ребенка.

— Что у тебя болит, Леночка?

Девочка снова открыла глаза, но посиневшие веки омертвело сползли.

— Горлушко.

Прибежала Катя.

— Доктор уехал в деревню к больному, — сообщила она, преодолевая слезы.

Гурьян безнадежно смотрел то на дочь, то на Варвару.

— Дайте мне чайную ложку и поднимите ребенка, — решительно сказала Татьяна Александровна.

Ленка жалобно застонала. Темноволосая ее головка упала на грудь матери.

— Подержите, — обратилась Вандаловская к растерявшемуся Гурьяну.

Ленка захрипела, захлебнулась, судорожно обхватила ручонками шею отца.

Вандаловская стряхнула липкую слюну в таз и, морщась, вытерла ложку.

— Желтые налеты… Есть намек на дифтерит, — сказала она. — Нужен немедленно доктор. Катюша, садитесь на машину, а вы, Гурьян Минеич, бегите в аптеку.

Она наскоро набросала записку, заботливо помогла Варваре уложить больную. Ленке обложила шейку теплым платком. Она забылась в тревожной дреме.

Пораженный случившимся, Гурьян бесцельно бегал по комнатам. Он теперь только почувствовал, как дорога ему Ленка. Заметив это, Варвара притихла. Она поняла. Снова пришла вера в него, в незыблемость семейного очага.

— Чаю бы выпили с дороги, — примиренно предложила она Вандаловской.

— Нет, спасибо. Вы положите Леночке на голову прохладный компресс и понаблюдайте. Если будет плохо, немедленно пошлите за мой."

"После ухода Татьяны Александровны Варвара опустилась на стул. В ее округленных провалившихся глазах Гурьян увидел боль матери, бессилие отживающей женщины и раскаяние перед ним за оскорбительный поступок. Он зажал ладонями виски и прошел в кабинет. Здесь долго и тупо глядел в окно. Перед затуманенными глазами плыли волнистые сопки тайги. Директору вспомнился зимний день, когда Кармалюк привел его на Улентуй.