Борель. Золото [сборник]

Глава восьмая

1

Гурьян проболел три недели. Изнуренный продолжительной бессонницей, он наконец крепко проспал целые сутки и поднялся. Не было головной боли и озноба. Только все вещи вокруг казались игрушечными, незнакомыми.

— Есть хочу, — сказал он, не узнавая своего голоса.

— Подожди, я сейчас аладьев поджарю, — захлопотала Варвара. — Ох, Гурьян! Я думала, что и ты… Ко мне все дни приходила Леночка. Придет вот так и станет в дверях, а горлушко у ней перерезано. Набоялась-то я, матушки мои.

Гурьян оделся и, пошатываясь, прошелся по комнате. Ноги еще дрожали, а голова казалась пустой. Он сел к окну, залитому солнцем. На улице звенела первая капель, пригретый снег поголубел.

Варвара накрыла плечи больного одеялом и подала свежие газеты.

— Тут што-то шибко хорошо пишут про Улентуй.

Гурьян посмотрел сводку за февраль и первую половину марта. Добыча золота против декабрьского опять повысилась. Зато запасы руды встревожили директора. «Гора» росла, и было ясно, что с открытием весенних работ ветхая бегунная фабрика не обслужит рудника и опять получится пробка.

Гурьян взял краевую газету и улыбнулся. Над шапкой подвальной статьи стояли фамилия и инициалы инженера Клыкова.

Статья была подслащена похвалами новой администрации. Автор не отрицал достижений Улентуя. Однако успех рудника он объяснил случайным нахождением богатых золотоносных жил в шахтах «Соревнование» и «Третьей». Но абзацы о дальнейшем развитии поиска директору очень не понравились. Клыков держался прежних взглядов на Улентуйские непроверенные месторождения.

Гурьян отложил газету, хотя раздражаться на статью у него не было основания.

— Старовер! — усмехнулся он.

— Кого это ты? — спросила Варвара от печи.

— Да… Иван Михайлович… упрямый, как черт…

Варвара облизала ложку и подперла бока."

"— Все они хороши и одним миром мазаны. Эта антроповская вертушка совсем истаскалась с Гирланом, а на нашего брата и посмотреть по-людски не хочет. Тоже и Татьяну Александровну на такое место поставили. И опять, кто знает, хоть она и мозговита, слов нет, а женское ли это дело? И опять, кто знает, что у них на уме. По обличью тоже из таких…

— Это ничего не значит. Таких надо ценить и беречь, как глаз.

Гурьян раскаивался, что поделился с Варварой, но она заметно сдерживала себя, хотя похвалы Вандаловской и резали по сердцу. После смерти Ленки Варвара более чем когда-либо боялась потерять его, последнюю опору в жизни.

…Вечером зашел Стуков.

— Читал? — спросил он, указывая на газету.

— Просмотрел, — хмуро ответил Гурьян.

— Здорово!

— Не поймешь его…

Секретарь щелкнул замком портфеля. Он достал два письма и оглянулся на Варвару.

— Это пишу я. Надо пришить всю черную компанию во главе с Гирланом.