Борель. Золото [сборник]

"

"Все время молчавший Антропов грустными глазами оглянул кампанию и сдержанно спросил:

— Что же заставляет вас жить среди нас?

На лице Наденьки он поймал тревожное движение.

Иностранец дернул плечами. Но за него горячо вступились женщины и Перебоев. Химик вытер салфеткой мясистые губы и заерзал на стуле.

— Странный вопрос, Виктор Сергеевич! — горячился он. — Это же понятно… каждому понятно. Иностранцы должны изучать наш бедлам… Для истории человечества это очень важно.

— Так ли это? Но еще спорно, где лучше. Мы ведь не видели, что делается за границей. И, по-моему, не все у нас страшно и плохо, а там хорошо. Вы извините, кое-что и мы читаем и знаем…

— Виктор, ты с ума сошел!

Наденька вспорхнула с места. Таких возражений она не ожидала. Она знала другое. Молчаливый Антропов до сих пор умел только работать, терпеливо исполнять ее капризы и сносить насмешки.

— Нет, пока все в порядке, — грустно улыбнулся инженер.

Голос Виктора Сергеевича задрожал.

— Но позвольте, — остановил его Перебоев, выпирая животом. — Как вы, мыслящий интеллигент, можете утверждать несуществующие успехи. Ведь мы иной раз задыхаемся, а кричим, что живем…

— Мы пока не задыхаемся, — Антропов поднялся, но химик ухватил его за руку.

— Позвольте… Это мы, а другие как? Вы, Виктор Сергеевич, шутите. Чем вы можете оправдать этот жесточайший разгром крестьянства, темного, по существу, и веками сжившегося с собственностью?

— Во время мировой войны солдат расстреливали за одно яблоко, сорванное в помещичьем саду, — ответил он. — Мы все же переживаем грандиозные сдвиги, этого не следует забывать. И не всех крестьян громят. Громят кулаков. Эксплуататоров…

— Укрепляем неслыханное рабство! — взвизгнула Наденька. — Ведь ты говоришь словами Вандаловской и Гурьяна.

— Граждане, не надо! — замахала Евфалия Семеновна.

Антропов вышел и начал собираться. Удрученные расстройством компании, гости поднялись за хозяевами. За окнами свирепо завывала вьюга.

6

По канатам подвесной дороги грохочущим потоком летели бревна. С последней площадки они подпрыгивали и, сверкая на солнце желтыми боками, стремительно падали на утрамбованный снег. По длинно-настланным покатам бревна ползли к поднимающимся ярусам.

Гурьян выскочил из кабинки нового автомобиля и, принимая от Вандаловской чемодан, указал на растущие запасы леса.

— Это за три месяца. А я помню здесь такую трущобу, в которой медведи блудили… Дай только размахнуться!

Несмотря на усталость, директор чувствовал себя бодро. Омета и план строительства были утверждены трестом более чем наполовину, это позволяло начать расширение и механизацию рудника.

Он оглянулся.

К машине торопливо бежала женщина с распахнутыми полами пальто. Это была Катя.