Бомба за пазухой

Бойко старался поддерживать разговор, но все ведение необычного допроса он предоставил Зыкову. Все-таки у Алексея за плечами десятилетка, а у Бойко только семь классов да курсы при школе НКВД. Наконец капитан, сославшись на неотложные дела, ушел. Это означало по их предварительной договоренности, что Зыков отпустит профессора через пятнадцать минут, и тогда два офицера из комендатуры, переодетые в гражданскую одежду, начнут слежку за Фроммом. Вчера Бойко долго и обстоятельно учил офицеров вести наблюдение и не выдавать себя. Он велел наизусть выучить адреса, где имелись работающие телефоны, и запомнить их расположение на карте. В городе успели протянуть временную телефонную сеть. Правда, пока не для общего пользования, а лишь для городских служб и командования частей гарнизона.

Алексей увидел Нину Серегину на улице и остановился. Женщина шла с небольшим букетиком осенних цветов, и на лице было столько печали, что лейтенант не мог не остановиться. Шла Нина, судя по всему, на кладбище. Прошло всего два дня, как похоронили Гараева. Вчера полночи Алексей писал письмо матери Дениса, но так и не смог написать чего-то путного. То пышные общие фразы выходили, то слишком уж получалось как-то не по-мужски. А ведь Гараев солдат, и он погиб за Родину. И как написать его матери, чтобы она гордилась своим сыном? Да как ни пиши, а все одно понимаешь, что, кроме боли, сейчас ты ничего ей не принесешь. Потом уже, когда она свыкнется с потерей, будет легче. Но это будет потом, а сейчас у нее горе, и подобрать слова для матери, потерявшей сына, сложно. Надо еще подумать, настроиться, решил Алексей, машинально идя следом за Ниной. Так вот, держась на расстоянии, он и дошел до свежей могилы. Здесь над холмиком рыхлой земли виднелась только табличка, на которой масляной краской написано звание, фамилия, имя, отчество и нарисована красная звезда.

Серегина постояла перед холмиком, задумчиво глядя на табличку. Потом опустилась на корточки и аккуратно положила букетик в сторонке от нескольких уже увядающих букетов цветов, положенных на похоронах. Машинально она вырвала несколько травинок из комьев земли. Отбросила в сторону пару сухих веточек, нападавших с ближайшего дерева. А потом опустилась как-то обессиленно на колени и заплакала. Нина плакала тихо, в ладони. Ее плечи не сотрясали рыдания, она не трясла и не качала в отчаянии головой, она просто закрыла лицо руками, и из ее глаз потекли слезы.

О чем она, плача, думала? О том, что вот не получилось снова создать семью, что ушел человек, с которым она могла бы быть счастлива? Вряд ли. Алексей знал, что потеря мужа для Нины до сих пор боль, она не прошла окончательно, она еще в ее душе. Может быть, Нина и смогла бы выйти замуж за Дениса даже этой осенью, предложи он, начни он настаивать.