Бомба за пазухой

Но все равно она бы помнила о муже и думала о нем. Но не предложил, не успел. И сейчас женщина плакала просто потому, что горе во всей стране, что гибнут замечательные парни, мужчины. Отдают свои жизни за семьи, за близких, даже вот за таких несостоявшихся невест, за свое несостоявшееся счастье, покой. И это будет еще длиться и длиться. И сколько нужно силы женскому сердцу, чтобы видеть, терпеть и надеяться.

И когда Нина поднялась, вытирая платком глаза, отряхивая колени от земли, Зыков подошел.

— Вы принесли цветы? — сказал он, лишь бы как-то начать разговор.

— Вы же видите, — тихо ответила Нина. — Кто-то должен приносить цветы и навещать погибших. Это же так просто.

— Да, нам, живым, все просто. Только больно.

— Старик монах умер, — снова тихо сказала Серегина. — Не справился организм. Слишком слаб и стар.

Зыков знал об этом. Он так и не смог допросить старика, узнать, какие именно иконы, откуда и куда он нес и подозревал ли кого в том, что они хотят эти иконы присвоить. Теперь уже не узнать. Хотя предположения были, что старик шел из Абхазии, из Нового Афона. Алексей отправил туда запрос-ориентировку, но будет ли ответ и когда, он не знал. Наверняка ответ запоздает, а решение принимать надо чуть ли не сейчас. Или даже вчера.

— А у моего мужа и могилы даже нет, — вдруг сказала Нина. — Он погиб в море.

— Для того чтобы помнить человека, могила не всегда нужна. Он ведь у вас там, в сердце, — попробовал ответить учтиво Алексей. — Я хотел вам сказать, Нина. Если вам что-то нужно, то обращайтесь. Я вам обязательно помогу.

— Госпиталь окажет любую помощь, спасибо. Вы думаете, что я слабая, что ничего не смогу в этой жизни? Жалеете меня? Не надо. Жены офицеров, они очень сильные женщины. Всегда были такими и всегда будут. Скоро все закончится, и мы снова будем жить полной жизнью. Мы переживем и это.

Капитан из комендатуры оказался человеком невыдержанным. Алексей понимал, что фронтовик стыдился того, что торчит после ранения в тылу, что его часть сражается, а он вроде как на курорте тут. И его раздражение передавалось, нервировало. В комендатуре не хватало офицеров, большинство рвались на фронт. И вот уже в третий раз Зыкову самому приходилось заниматься слежкой за Клаусом Фроммом. Кстати, помогла Нина, подобрав для Алексея гражданскую одежду своего мужа. Сегодня, надвинув кепку на глаза, прикрываясь от слепящего солнца, Зыков подошел на улице к играющему на камнях мальчонке — сыну одной из обитательниц подвала — и попросил его принести попить, а за это он подарил мальчику настоящее кольцо от ручной гранаты. Присев на самодельную шаткую лавочку, Зыков неспешно пил теплую воду, а мальчик рядом с ним с восхищением и гордостью крутил в руках подарок.