Бомба за пазухой

Фромм был в своем неизменном черном длинном пальто, с которого уже не отчищалась въевшаяся цементная пыль. Мятую шляпу он держал в руках, прижимая к груди.

— Проходите, гражданин Фромм, — пригласил Зыков, подвинув профессору стул. — Мы хотели бы получить у вас консультацию. Вы как историк наверняка знакомы с христианскими иконами. Не могли бы вы нам рассказать о том, какую они представляют ценность? Не для церкви, не для верующих, а именно художественную ценность в денежном эквиваленте. Какие наиболее дорогие, за какими иконами гоняются коллекционеры?

— Этот вопрос непростой, — подумав, ответил профессор. — Как и ценность любого исторического артефакта, ценность иконы зависит от возраста. Я даже не берусь оценить стоимость иконы, которая была написана в период иконоборчества в Византии. Но есть и другие факторы, которые влияют на стоимость. Например, рука какого иконописца творила. Есть известные и очень дорогие оригиналы, есть копии. Хотя и из них многие являются ценными. Ну и, конечно, дорого стоят иконы, с которыми связаны так называемые чудеса и знамения. Чаще всего упоминаются, из самых известных, иконы Божьей Матери.

— Ну а когда появился интерес к иконам как к товару, когда стали появляться первые частные коллекции старинных икон?

— Насколько я помню, первая выставка древнерусского искусства, на которой были представлены в большом количестве и иконы, состоялась как раз в Москве в 1913 году. Ну а в частных коллекциях иконы были всегда. Особенно в коллекциях старинных артефактов.

— Значит, вы не можете вот так просто написать на листке бумаги, что такие-то иконы представляют интерес для частных коллекционеров, а вот эти не представляют?

— Разумеется, не смогу. Надо видеть икону и надо иметь глубокие познания в этой области, чтобы определить руку мастера, возраст, сюжет. Как, впрочем, и историю самой иконы. Порой она не менее важна для возрастания ее ценности.

Сколько Зыков ни бился, он так и не смог выудить у профессора хоть сколько-то полезных сведений. Тот ограничивался общими словами и общими рассуждениями. То ли он и правда, не будучи специалистом, имел чисто теоретические и поверхностные знания в этой области, то ли не хотел говорить. А, возможно, его слова были истиной правдой. Оценить икону можно только фактически. Конкретную икону!

Но Алексей, разговаривая с Фроммом, преследовал и другую цель, он старался не показывать этого, но во время разговора оперативник попытался изучать собеседника, проверить его на предмет причастности к делам диверсионной группы врага. И вообще понять, тот ли это Клаус Фромм, за кого он себя выдает, или этот человек лишь прикрывается личиной историка. Судя по разговорам, и прошлым, и сегодняшним, он все же был историком, а не дилетантом.