Бомба за пазухой

Поняв, что от холодного камня он может простудиться, заработать воспаление легких, Алексей достал плащ-палатку и пуховую безрукавку, которые ему дал Горячев. Лежать стало мягче и не так холодно.

Отдышавшись, Зыков приступил к осмотру площадки. Здесь был человек. Он выкурил двенадцать папирос. Папиросы отечественного производства, фабрики «Аврора». Не немецкие трофейные, не махорка. Но и не «Беломорканал», и не «Казбек». В армии «Беломорканал» и «Казбек» курили в основном офицеры. Эти папиросы шли в офицерское довольствие. Да и в гражданской тыловой жизни эти папиросы считались в какой-то мере признаком высокого служебного положения. Значит, не простой солдат, не бывший тракторист, шофер или рыбак. А вот немцем из окруженцев стрелок мог быть. Немецкие сигареты слабее махорки, махорку немец не стал бы курить, не смог бы. Скорее всего, раздобыл бы себе курево послабее, если свое кончалось.

Раздобыл бы? Алексей задумался. Скорее всего, так. Не похоже, чтобы это был одиночка, небритый и грязный, который никак не проберется через линию фронта. Нет, это член диверсионной группы, или оставленной в тылу, или заброшенной специально. Скорее всего, оставленной. И тогда в ее состав обязательно входят и местные, русские. Стреляную гильзу он так и не нашел. Или снайпер ее забрал, или она улетела вниз в пропасть. Что еще можно сказать? Ага, если он вот так лежал, выбрав все большие камешки, значит, ногами он упирался в скалу. Точно, вот царапины, свежие царапины. Он был обут в горные ботинки с железными подковками или на его обуви были съемные «кошки», как у Зыкова. Значит, подготовлен, не бродяга-окруженец.

Другого решения не было: придется спускаться и искать место для подъема южнее метров на пятьдесят. Здесь, где сейчас находился Алексей, удобных площадок для снайпера не было, и пройти на этом уровне южнее нет возможности. Зыков решил перекусить и отдохнуть внизу, там и теплее, и удобнее. А потом, уже с новыми силами, он пойдет на второй подъем, южнее этого места. Спуск занял больше времени, чем подъем. Оказалось, что спускаться труднее. И когда Зыков наконец коснулся ногами травы, когда позади оказались последние трещины в скале, за которые он хватался руками при спуске, cилы оставили его почти полностью.

Алексей повалился на траву, чувствуя, как его спину припекает солнце. Пальцы саднили, болело колено, ушибленное при спуске, но он был рад тому, что нашел место, откуда стрелял снайпер. Это был снайпер, и теперь надо думать, что произошло и почему. Простое это было покушение или какая-то хитрая игра? Вот она, настоящая работа! «Ничего, — думал Алексей, — я еще покажу вам, что я не салага, что я тоже кое-чего стою в контрразведке».