Большой. Злой. Небритый

Вылезла из бассейна, отжала волосы и направилась к шезлонгу. Рядом на столике стояли бутылочка воды, кстати, ещё не успевшая нагреться, крем-защита от солнца и масло для загара. Минимум, что требовалось.

Вот и славно.

Я решила воспользоваться последним. После отдыха моя кожа уже была не настолько восприимчива к солнечным лучам, не сгорю.

А на солнышке погреться придется теперь не скоро. Работа, работа и ещё раз работа.

Намазавшись, некоторое время полежала пузиком кверху. Потом перевернулась на него же. Лучше спинку погрею. Да и в сон потянуло. Уснуть на лежаке — не лучший вариант, тогда точно «подгорю», но вставать и куда-то идти — выше моих сил.

Я чуть-чуть… немного…

Бороться с собой мне не потребовалось.

Сначала как-то стало неуютно. Я даже не могла понять, что изменилось. Просто возникло ощущение сильного дискомфорта.

А потом услышала насмешливый голос, наполненный металлическими нотками:

— И чья ты будешь?

Как я не свалилась от неожиданности и ретивости с лежака — хороший вопрос.

Не слышала, чтобы ко мне кто-то подходил, даже если предположить, что я на несколько мгновений провалилась в дрему. Поэтому моя реакция была очень обоснованной, я так живо начала переворачиваться, что едва ни свалилась. В последний момент удержалась.

Рядом с моим шезлонгом стоял мужчина. Нет, не стоял, возвышался. Мама дорогая, да где же они их берут… Таких амбалов.

Высоченный и снова сажень в плечах. Несмотря на тридцатиградусную жару, «упакованный» в идеально белую рубашку с короткими рукавами и светлые брюки, плотно сидящие на отнюдь не худых бедрах. На крепком запястье, покрытом черными волосками, часы-скелетоны. На лицо я отчего-то посмотрела в последнюю очередь.

И натолкнулась на уже знакомый квадратный подбородок, благо без бороды, полноватые губы, искривленные сейчас в насмешливой ухмылке, которая мгновенно отталкивала. Глаза чуть прищуренные.

Знакомо… до чего же всё знакомо…

На вид лет тридцать пять. Максимум тридцать восемь. Но что-то в нем было такое, что настораживало. Заставляло инстинкты обостриться. В его чертах, красивых и мужественных, наверняка заставляющих не одно женское сердце биться учащенно и тосковать по ночам, проглядывалась жесткость. Бескомпромиссность.

— Добрый день, — я постаралась выиграть время, лихорадочно думая, как мне выпутываться и что предпринимать дальше.

Время мне не дали.

Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, кто передо мной.

Николас Адамиди.

И сейчас старший брат приседал на корточки как раз около моего лежака. От мужчины исходила тяжелая энергетика. Её невозможно было не ощущать.

Отчего-то в горле пересохло, и вместо того, чтобы привстать, как-то должным образом отреагировать на появление мужчины, я окаменела. На меня нашёл ступор.