Большой. Злой. Небритый

Максимум — ещё и его родственницы.

А я не хотела никого видеть. И говорить тоже ни с кем не хотела.

Не заметила, как сползла по стенке вниз, села прямо на кафель.

— Надюш, у тебя всё хорошо?

Осторожный стук в дверь.

Рита чувствует меня. Вон и тон сменила, перестала ерничать.

— Нет.

Я всхлипнула.

— Эй, ты что, плачешь? — голос сестры приобрел тревожные нотки, и послышалось отборное ругательство. — Надь, этот чертов Адамиди обидел тебя? Обидел?! Серьезно?! Ты только скажи! Ты знаешь, я молчать не буду и устрою этому сукину сыну…

Я всхлипнула сильнее.

— Нет.

— Что «нет»? Не обидел?

— Нет…

— Тогда почему ты ревешь и пугаешь меня до чертиков?

— Потому что я… дура…

— Исчерпывающий ответ.

Я услышала, как сестра опускается на пол по другую сторону двери.

Она некоторое время молчала.

Молчала и я.

А что говорить-то?

— Тебе хоть понравилось? — ещё один вопрос, будоражащий душу.

— Да.

— Просто «да» или очень?

— Очень.

— Хм… Тогда ещё непонятнее, почему ты плачешь?

Я растерла слезы тыльной стороной ладони.

— А ты почему сбежала от Грега в своё время?

Иногда и я умела задавать правильные вопросы.

— Потому что и мне очень понравилось…

— Воооот…

Кажется, у меня готова была начаться вторая волна истерики.

— Но я же нашлась.

— Тебя нааашлиии…

— Нет. Я сама нашлась.

— У тебя Грег…

— И что?

— А у меня Андреа…

— Блин, Надя, какая разница?!

Какая разница? Она серьезно?

— Ну да, никакой разницы…

— Надюш… Хочешь я признаю, что ты права? Разница есть. От Адамиди-среднего я бы и сама сбежала, честное слово. Но у вас всё иначе. Он сразу на тебя повелся. Это было так видно… И, кстати! Вот! Послушай меня, Андреа это, кстати, ещё не Николас.

Тут впору было засмеяться.

— То есть, мне надо… надо сказать спасибо Судьбе за то, что она на мою кривую дорожку вывела среднего брата, а не старшего?

Тишина с полминуты.

— Наверное.

— Что ж… Спасибо.

— Надь… Не всё так страшно. Серьезно. Я ведь тоже сначала струсила. Я! Ты, как никто другой, знаешь и чувствуешь меня. С ними… С этими Адамиди всегда так. Слишком они настойчивые что ли. Прут вперед, не чувствуя меры. Я не знаю, что у вас с Андреем, но не торопись с выводами.

Прикрыла глаза. Истерика отпустила, а вот тяжесть на душе осталась.

— Я беру билеты на самолет.

— Надюша, ты чего? Какой к черту самолет?

— Я улетаю, Рита. И это не обсуждается. Не убеждай меня остаться. Не смей даже начинать давить на жалость. Тут тебя не то, что не обидят, наоборот, помогут и даже сверхзаботу предложат. Поэтому…

Сестра молчала. Видимо, поняла, что я настроена решительно.

— Андрей знает, что ты улетаешь?

— А ему надо об этом знать? — огрызнулась я, давая понять, чтобы она даже не смела заикаться.

— А Грегу…

— Тоже не говори.

Мне не надо было добавлять, что будет, если она проговорится.