Большой куш

Хотя он прекрасно понимал, что так не получится: придется прибиться либо к одному, либо к другому берегу и жить или в ипостаси Карася, или Наполеона. Но это все было впереди, а пока можно расслабиться.

– Слышь, друг, тормозни у какой-нибудь приличной кафешки!

– Сделаем! – охотно кивнул водитель.

Кругом расстилалась ночная степь, вдоль дороги шумели деревья лесополосы, и с каждой минутой расстояние до Тиходонска увеличивалось.

«Как там Надька? – пришла неожиданная мысль. – Хватило ума сдернуть с моей хаты? А впрочем, это ее дело!»

Надька никуда не ушла на ночь глядя – решила поваляться у телевизора, переночевать, а утром спокойно собрать вещи и поехать обратно в общагу или завалиться к какой-нибудь из подруг. Но через полчаса после отъезда Карася в квартиру ворвались Весло и Воробей и, не застав «крысу», сдернули ее с дивана и увезли с собой. И хотя они не бросили ее в багажник, а посадили в салон, она забилась в угол, как пойманный зверек, ибо понимала, что это путешествие не сулит ей ничего хорошего.

Когда в адрес приехал Степанов, он обнаружил только незапертую квартиру, в которой все было перевернуто вверх дном. В углу лежала испачканная кровью одежда Наполеона, и опер решил, что тот успел уйти. Собственно, так оно и было.

Синий «Форд» с желтым гребешком сбавил скорость и остановился возле двухэтажного здания с неожиданной неоновой вывеской «Ресторан «Фобос», которая ярко светилась в темноте и была видна издалека. Только непонятно, кого она должна была привлечь – ближайшее село осталось в нескольких километрах позади, а вокруг расстилалась степь, да и шоссе в это время суток было пустым.

– Вот здесь пожрать можно! – перекрикивая музыку, крикнул водитель.

Карась неторопливо вылез наружу. Кругом властвовала темная южная ночь. Звезд видно не было, только желтый лунный диск слабо проглядывал сквозь густые облака. Сине-красные отблески от двухцветной вывески окрашивали фасад, придавая ему зловещий вид дома с привидениями из фильма ужасов. Вряд ли кому-нибудь из проезжающих путников захотелось бы зайти сюда для позднего ужина или по какой-либо другой надобности. Но у Карася фантазия на такие дела не включалась, ибо в привидений он не верил, а людей не боялся, потому что они его никогда не обижали – наоборот, он их обижал всю жизнь.

Хлопнула незапертая дверь, и он вошел внутрь. Полутемный зал казался пустым, но он сразу почувствовал в дальнем углу какое-то шевеление и умирающий звук оборванного разговора. Острым взглядом он определил, что там за столом сидит компания – человек шесть, и сейчас светлые пятна встревоженных лиц обернулись в сторону внезапного гостя.

– Есть кто-нибудь? – окликнул он и, подойдя к бару, облокотился на стойку, разглядывая бутылки на полках.