Большой куш

 – Давай, собирайся, поедем на море. Отдыхать.

– На какое море? – сказала она. – А работа?

– Ничего, – он надел джинсы, свежую клетчатую рубашку, накинул кожаную куртку. – Бросишь свой сраный «Макдональдс». Давно же хотела!

– Да нет, подожди. С кем ты подрался? Тут что-то не то. Кто на тебя нападет? Да ты двадцать человек уложишь, а тебя вон как разделали, небось, свои пацаны…

– Почему пацаны? Что ты глупости говоришь? – огрызнулся он, метаясь по комнате, и набивая сумку вещами первой необходимости.

– Да потому, что больше на тебя никто не выступит! Тебя все в городе знают! – проницательно усмехнулась Надька. – Что вы не поделили?

– Какое твое дело? Я говорю – давай, собирайся.

– Да нет, – сказала она. – Я с тобой никуда не поеду. А то и меня грохнут!

– Ну, и черт с тобой, – выругался Наполеон. Он зашел в санузел, залез в тайник под ванной, достал «ТТ» с запасным магазином, паспорт на чужую фамилию и две пачки пятитысячных купюр. Немного, но на первое время хватит!

– Тогда уходи отсюда, пока они не пришли, – сказал он на прощанье. – А то не поздоровится!

– Ладно, – лениво ответила девушка, забравшись с ногами на диван, и плеснула в стакан еще виски из стоящей рядом бутылки.

Не оборачиваясь, он вышел на улицу. Если маски-шоу в штаб-квартире закончились, то его уже ищут. Значит, ни на вокзал, ни в аэропорт нельзя. Надо взять такси или нанять частника и рвануть в Красногорск. Триста километров – четыре часа пути. А оттуда хоть поездом, хоть самолетом, хоть автобусом – в Москву. Там легко затеряться среди десятка миллионов жителей, миллионов приезжих и десятков тысяч преступников. Тем более там есть хорошие корефаны… А корниловские пацаны, пусть по Надькиной наводке ищут его на морях…"

"Через двадцать минут Наполеон на синем «Форде-фокусе» с желтым светящимся гребешком на крыше и молодым разговорчивым водителем уже выехал из ночного Тиходонска и по слабо освещенной трассе помчался на юг. В салоне гремела музыка, и у него было хорошее настроение: постепенно приходило ощущение того, что угрожающая опасность, как и вся прошлая жизнь, остается там, позади, а впереди ждет другая – веселая, богатая и удачливая. Деньги делают все. Водила, увидев его рожу, вначале не хотел ехать, но двадцать тысяч мгновенно заставили изменить решение. Карась удовлетворенно потянулся. Хотелось выпить, да и голод давал о себе знать: ведь досыта поесть пиццы в обед так и не удалось… Можно, правда, остановиться у одного из придорожных кафе, многие из которых работали круглосуточно. Мельком подумал о Степанове – все-таки мент сдержал слово и не отдал его на растерзание… Вернее, отдал, но вовремя выручил. И все равно, ему не хотелось больше иметь дело ни с ментами, ни с бандитами.