Большой куш

– Я поручил Горе найти эту тварь…

Взгляды пацанов переместились на стокилограммового небритого мужика лет пятидесяти, с лысой головой, пухлыми губами, которые он то и дело облизывал, и глубоко посаженными глазами, прячущимися под набрякшими веками. Нижняя челюсть у него выступала вперед, и когда он потел, то капля с носа падала на оттопыренную нижнюю губу, и он тут же слизывал ее толстым ярко-красным языком.

– Гора – мастер по ловле крыс, с его наводки не одну суку задавили! И нашего гада мы найдем! А вдруг у кого-то есть мысли, кто бы это мог быть – шепните Горе, помогите ему… Или своему бригадиру скажите. А пока мы закончим сходку!

Шумно обсуждая новость, братва направилась к катеру. Как всегда в таких случаях, одни с подозрением смотрели на других, пацаны разбились на группы, о чем-то перешептываясь. Корнилов был доволен: одной из задач сегодняшней сходки было взбаламутить братву, посеять подозрения и недоверие друг к другу, вызвать волну разговоров, на гребне которой может всплыть полезная информация, даже если она и не относится к главной проблеме речпортовской группировки. Да и пример разоблаченного предателя укрепит преданность и дисциплину…

Когда они прибыли к город, Корнилов позвал к себе Ярему, Гору, Карася и Весло.

– На самом деле, все не так, как я сказал братве! – заперев дверь кабинета, тихо начал Корнилов. – Точнее, не совсем так. Нас не просто кинули, не просто забрали дурь и бабки. Их подменили: вместо кокса – стиральный порошок, вместо денег – резаная бумага! Целая комбинация выстроена! Кто это сделал? Может, я или Ярема? Нет, мы закладывали настоящие бабки! Мне сказали, что Терминатор приходил в банк и замерял пятисотевровую бумажку. Сказал, для мусорской операции… Значит, он и готовил кидок. Но откуда мусора знали все, до мелочей: и место, и время, и количество товара, и сумму бабла, и какими купюрами? Значит, тот, кто все это слил, входит в наш самый близкий круг… Только мы, здесь сидящие, все знали. Я отвечаю перед братвой за общее благо, меня можно не считать. Остаетесь вы четверо…

– Подожди, босс, вонь могла от узбеков уйти! – возмутился Весло.

– Могла, – кивнул Корнилов. – Но у себя они и будут разбираться. А мы у себя разберемся. Поэтому вы сдайте мне свои телефоны, напишите – с кем встречались после договоренности… А мы будем проверять.

* * *– Слушай, что вы там замутили?! Вы же меня подставили! Мне вилы!

Наполеон был возбужден и возмущен. Он пренебрег всеми правилами конспирации и поймал Степанова утром, прямо возле дома. Подъехал на чужой машине, посадил опера к себе, заехал в пустынный переулок между домами. Бледный, с красными пятнами на лице и дрожащими руками – Степанов никогда не видел его в таком виде.