Большое зло и мелкие пакости

— Вы уже решили, как будете его от меня спасать?

— А его надо спасать?

— От меня — не надо, — сказал Никоненко. — Он долго у вас пробыл?

— Минут пятнадцать, — Потапов усмехнулся. — Вы же сказали, что видели его, значит, знаете, сколько он пробыл. Или что? Проверяете?

— Во что он был одет, Дмитрий Юрьевич?

— Вовка? — переспросил Потапов удивленно. — Черт его знает. В куртку какую-то. Под курткой свитер. Я не помню. Можно Мане позвонить и спросить. Женщины как-то лучше это запоминают. А что?

— У него в руках что-нибудь было?

— Ничего не было, по-моему, — сказал Потапов, вспоминая.

— Вам его визит не показался странным?

Потапов потянул к себе чистый лист бумаги, достал из внутреннего кармана тяжелую золотую ручку и стал что-то задумчиво рисовать. Никоненко посмотрел — выходила заячья морда.

— Да как вам сказать. Не знаю. Пожалуй, нет, не показался. Его, правда, очень напугал ваш с ним разговор. Он… неуверенный в себе, очень… задавленный человек. Раньше он таким не был. Что-то с ним стряслось, не знаю.

Дина Больц с ним стряслась, подумал капитан Никоненко, а больше ничего такого с ним не стрясалось.

— Когда вы ему открыли, он был удивлен или испуган?

— Не знаю. Ну, удивился, конечно. Вы считаете, что это Вовка Сидорин стрелял в Маню и в домработницу ее подруги?

— Я пока ни в чем не уверен, Дмитрий Юрьевич. — Капитан помолчал. — У меня еще один вопрос.

— Пожалуйста.

— Это вы написали записку Дине Больц? Ну, о том, что она стала лучше, чем была, и ничего не замечает вокруг? Посмотри получше и так далее. Вы, Дмитрий Юрьевич?

Никоненко смотрел очень внимательно. Потапов снял очки и положил поверх заячьей морды. Тонкая оправа негромко звякнула.

— Вы же знаете, что я, капитан. — Без очков он щурился, как крот из мультфильма. — Вы с самого начала знали. Вы тогда очень ловко заставили меня написать на бумажке телефоны и фамилию. Я потом думал, зачем вам это нужно, когда можно было спросить у охраны или у водителя, или в справочнике посмотреть.

— Что вы имели в виду, когда писали записку?

— Да ничего я не имел в виду. Просто так. Школа. Детство. Все в Дину были влюблены, а Вовка до сих пор влюблен. Я и написал, чтобы она обратила на него внимание. Потянуло меня на школьные игры в любовь, только и всего.

Ну да: Его потянуло, а капитан на этом столько времени потерял.

— А потом что случилось?

Потапов засмеялся.

— Потом мне стало неловко. Я сидел в президиуме и думал, что зря я это написал. Дина человек сложный, истолковала бы это как-нибудь не так, пришлось бы потом отношения выяснять.

— В каком смысле не так?

— В том, что я не собирался снова за ней ухаживать! — сказал Потапов нетерпеливо. — А она могла решить, что я предлагаю ей именно это. Если бы сообразила, что записка от меня.