На перекрестке больших дорог

Глаза Катрин застлало туманом, дрожь пробежала по телу. Ей захотелось, чтобы рука, ласкавшая плечо, была еще смелее…

Убоявшись прихлынувшей любовной страсти, примитивной, но требовательной, Катрин попыталась освободиться от руки, державшей ее, но напрасно.

– Что вы хотите? – спрашивала она с замиранием.

Снова его рука скользила по плечу, сжимая его и привлекая Катрин к себе. Горячее дыхание цыганского герцога обжигало губы женщины.

– Есть одно средство избежать моих людей, только одно: они не могут зариться на то, что принадлежит их вождю.

Она попыталась презрительно высмеять его, но с ужасом отметила фальшь в своем смехе.

– Так вот в какие сети вы меня хотите затянуть?

– А почему бы и нет? Ведь просьба моих людей вполне законна. Более того, если тебе хочется борьбы, я буду тоже биться за тебя."

"Рука цыгана пригибала ее все ниже и ниже, привлекая к своей груди. Он еще больше склонился над ней, ее рот уже прикасался к напряженному лицу Феро.

– Посмотри на меня, красавица. Скажи, чем я отличаюсь от благородных сеньоров, которым ты предназначена. Главный камергер, которому ты, возможно, предложишь себя, противен и похож на жирную свинью. Он уже старик, и любовь для него – трудная игра. Я же молод, здоров и полон сил. Я могу проводить с тобой в любовных утехах без устали целые ночи напролет.

Хриплый голос завораживал ее, и дрожащее тело Катрин наполнялось кипящей кровью. С содроганием открыла она в себе желание сдаться, ей хотелось слушать его, внимать его словам. Она жаждала любви. Порыв, который вот-вот должен был бросить ее к этому человеку, был настолько силен и естествен, что Катрин ощутила страх, разливавшийся в крови. Внезапно она поняла, что за зелье дала ей выпить Терейна. Любовный напиток!

Дьявольская микстура, воспламенившая ее кровь и подчинившая воле цыганского вождя! Взрыв гордости пришел ей на выручку. С какой-то дикой силой она вырвалась из его крепких рук, на коленях отползла в глубь повозки и, хватаясь за стойки, распрямилась. Спиной почувствовала твердость деревянной стойки и влажность мокрой стенки. Она дрожала всем телом и силилась крепче сжать зубы, чтобы они не стучали. Где-то внутри отчаявшейся души сложилась мольба, обращенная к далекому, как никогда, Богу. Рука машинально ощупала пояс, ища кинжал Арно, обычно висевший на этом месте. Но цыганка Чалан не носила кинжала, и ее рука беспомощно ухватилась за складку платья.

Сидя в тени на корточках, похожий на какого-то большого хищника, Феро смотрел на нее глазами, налившимися кровью.

– Отвечай, – рычал он. – Почему не хочешь выбрать меня?

– Потому что я вас не люблю, потому что я боюсь вас.

– Лгунья! Ты сгораешь от страсти так же, как и я. Ты не видишь своих помутневших глаз, не слышишь своего жаждущего дыхания.