На перекрестке больших дорог

Один из осколков слегка порезал ей губу. Кровоточащий рот сделал ее похожей на вампира. Показывая на Катрин пальцем и дрожа от злости, она кричала:

– Возьмите ее, посадите на цепь вместо ее приятеля и бейте, бейте, пока она не сдохнет!

Катрин поняла, что пропала, что одно мгновение слепой ярости все испортило; не будет обещанного отмщения, рухнули планы королевы Иоланды. Она поняла, что не выйдет отсюда живой, но, странное дело, она не испытывала сожаления о том, что сделала.

За страдания Арно, за то, что ожидало ее, ей приходилось удовлетвориться этой маленькой струйкой крови и гневом графини, но, по крайней мере, молодой граф Мена не рискует больше очутиться даже на одну ночь в объятиях этого отвратительного создания.

Двое палачей уже держали Катрин за руки, когда камергер, направившийся к выходу, остановился перед мнимой цыганкой, осмелившейся ударить его жену. С любопытством, не лишенным удовольствия, он следил за их схваткой и даже наклонился, чтобы помочить свой палец в лужице жидкости на полу, и понюхал ее… Теперь он решил вмешаться:

– Минуточку, пожалуйста. Эта женщина была передана мне, и я полагаю, что сам и буду ею распоряжаться… Помните, моя дорогая? Я ведь дал вам ее на время."

"Катрин едва сдержалась от вздоха облегчения, но дама обратила свой гнев против супруга и, сжав кулаки, пошла на него.

– Эта грязная египтянка унизила и ударила меня, это ничтожество… И вы не хотите наказать ее?

– Я это сделаю в положенное время. А сейчас мы бросим ее за решетку. Я хотел бы прояснить некоторые вещи.

– Какие, например?

– Например… узнать, что было в этом флаконе, судьба которого так опечалила вас.

– Это вас не касается!

– Тем более это интересно. Эй, вы, посадите эту женщину за решетку. И запомните, никто не должен дотрагиваться до нее без моего приказа. Вы отвечаете за ее жизнь.

– Ах, какие предосторожности, – присвистнула с ненавистью графиня, – да простит меня Бог, эта девка вам крайне дорога!

– Богу нет дела до вас, моя дорогая, как и вам до него. Не хотела ли она вас уничтожить? Должны быть очень серьезные основания, чтобы объяснить ее ненависть к вам. Я вас слишком люблю, чтобы не выяснить эти причины… причем любыми средствами. Вы идете?

Насмешливо улыбнувшись, он предложил ей руку. Катрин подумала, что, вероятно, в эту минуту тучный камергер больше не боялся свою супругу. Он только что нашел оружие против нее и, кажется, хотел им воспользоваться.

Они направились к двери, эта странная пара, связанная крепкими узами алчности и ненавистью крепче, чем самая нежная любовь, эти зловредные призраки, вышедшие из кошмарных снов. И Катрин подумала, что самым страшным наказанием было бы запереть их вместе в маленькой комнате, где шакал и гиена пожирали бы друг друга.