На перекрестке больших дорог

Лучше подождать. На полчаса раньше или позже, это не имело никакого значения.

В просторном дворе замка было многолюдно. Отряд лучников направлялся на обзорную тропу вокруг крепостной стены, солнечные лучи блестели на их железных шлемах. На крутом подъеме, ведущем к широкой арке ворот, где уже была поднята решетка, появились повозки, груженные дровами. Они медленно тянулись в направлении высоко приподнятого двора. Им навстречу шли к реке прачки, гордо неся на головах корзины с бельем. Около величественного, но мрачного королевского дома собралась группа охотников на лошадях. На руках в толстых перчатках они держали соколов, головы которых были накрыты колпачками, и, судя по всему, ожидали охотника высокого ранга. Словно стайка болтливых попугаев, группа придворных дам в высоких головных уборах направлялась в сад. Катрин, сопровождаемая старой Криссулой, побродила среди этой толпы, вкушая удовольствие от тепла ласкового солнца."

"Месяц май был в самом разгаре, буйствовал в цветении садов, раскинувшихся на широкой террасе высоко над рекой. Казалось, что природа сбросила наконец зимний кошмар, что омертвевшая земля королевства пыталась взять реванш за все разрушения, кровь и слезы. Катрин с изумлением открыла, что в тени крепости росли розы. Ей так давно не приходилось их видеть! Привлеченная свежей зеленью сада, она медленно направилась к нему, когда несколько придворных дам, сопровождаемых пажами, появились на ее пути. Самые молодые из них с венками на распущенных волосах были одеты в одинаковые светло-голубые платья. В их окружении шла важная красивая дама. Великолепное платье из оранжевой парчи с золотом, казалось, было сделано из того же материала, что и ее пышные волосы. Оно придавало ее гордой красоте еще более царственный вид. На широко декольтированной шее и высоком, как шпиль церкви, хеннене сверкали изумруды. Прохожие уступали ей дорогу и почтительно кланялись.

Можно было подумать, что это сама королева, но Катрин узнала женщину. Сердце ее забилось и готово было выскочить из груди. Ноги вросли в пыль двора, глаза загорелись ненавистью. Она смотрела, как приближалась в окружении грациозных фрейлин госпожа Ла Тремуй, та самая, которая домогалась любви Арно и приказала мучить его, когда он отверг ее притязания, та самая женщина, которой Катрин желала только смерти.

Она почувствовала, как забеспокоилась Криссула, тянувшая ее за накидку, но не могла сдвинуться с места. Никогда еще Катрин не испытывала такого дикого желания убить эту женщину. Ее неподвижность привлекла внимание госпожи Ла Тремуй, которая нахмурилась и сказала повелительно:

– Эй! Девица! Подойди сюда!

Ничто не могло сдвинуть Катрин с места, она стояла как окаменевшая. Только ее гневный взгляд говорил, что она живая.