На перекрестке больших дорог

А за спиной от страха тряслась Криссула. Одна из молодых фрейлин узнала старую гречанку и что-то шепнула на ухо своей хозяйке, красивые губы которой изогнулись в пренебрежительной улыбке. Пожав плечами, она заявила:

– Ах! Понятно! Еще одна из этих веселых девок, в которых мой супруг находит отраду! Якшается со всяким сбродом и доволен!

И блестящая кавалькада, забыв про Катрин, удалилась в королевскую резиденцию.

Старуха снова принялась тормошить ее, да так настойчиво, что она сдвинулась с места и, больше не сопротивляясь, поплелась в башню, думая о том, что в день, когда она покончит с Ла Тремуем, найдется время заняться и этой особой.

Вместе с охранницей она вошла под низкую арку, хотела открыть дверь, но та раскрылась сама. В дверном проеме Катрин увидела человека – это был Феро, одетый как крестьянин. Она инстинктивно вскрикнула, увидев перекошенное лицо цыганского предводителя.

– Я шатаюсь вокруг этого замка уже несколько дней и захожу в этот двор в надежде увидеть тебя, узнать о тебе! Наконец-то я тебя нашел!

– Уходи, Феро! Тебе нельзя оставаться здесь! Цыганам запрещено входить сюда без разрешения. Если тебя схватят…

– Мне все равно! Я не могу жить без тебя! Я отравлен любовным ядом, Чалан, он горит во мне, в моей крови… Это ты дала мне яд любви.

В его любовной страсти нельзя было ошибиться, глаза Катрин видели это, и она испугалась еще больше, заметив, как старуха пытается оторвать руки Феро и беззвучно раскрывает рот, пытаясь кричать.

– Ради бога, уходи! Если стражники…

Она не успела закончить: несколько стражников, привлеченных действиями Криссулы, бежали к ним. Старуху знали и ей безропотно подчинялись. Она сделала два жеста: одним указала на Феро, другим – на ворота замка. Четыре огромных солдата силой тащили Феро к воротам. Он громко кричал:

– Я тебя люблю, ты моя жена! Я вернусь!

В одно мгновение он исчез, и успокоенная Катрин покорно пошла за Криссулой, размахивающей руками. Короткая прогулка, разрешенная хозяином, была слишком богата событиями, что пришлось не по вкусу старухе.

Через несколько минут Катрин была в своей комнате, закрытой на ключ… одна! К большому счастью, одна! Она тут же забыла Феро и воспользовалась моментом, чтобы вывалить на кровать содержимое кошеля. Потом схватила рулончик пергамента, на котором Тристан написал: «О Саре не беспокойтесь. Я знаю, где она, и забочусь о ней, так же как и о вас».

Катрин облегченно вздохнула. Эти несколько слов решительно перечеркивали угрожающую записку Жиля де Реца. Молодая женщина абсолютно доверяла Тристану. У этого необычного оруженосца коннетабля Ришмона была такая сила воли, такой холодный и трезвый ум, что Катрин полностью подчинялась ему.